Измена. Сказка (не) о любви - Аня Вьёри

вы! – неожиданно прытко бросаюсь я за ней. – Хоть скажите, где тут штаб! Пост! Ну что-нибудь? – взмолилась я.

– Вам к нам не надо! – огрызается девица, не оборачиваясь, и ускоряет шаг.

– А это уже не вам решать! – рявкаю вдруг я.

Меня жутко злит, что я никак не могу ее догнать. Понятное дело, она-то в плотных кроссовках.

– Знаете что! – девица вдруг так резко останавливается, что я опять чуть в нее не врезаюсь, оборачивается и орет на меня с неприкрытой яростью в глазах: – Вот такие вот фифы на каблучках и с сумками из натуральной кожи никогда не поймут проблем экологии!

– Между прочим, я уже пять лет волонтер приюта “Кошкин дом”! – точно так же ору ей в ответ. – И я разделяю мусор, хожу на все субботники, и сумка у меня из кожзама!

Глава 23

Насчет сумки вру, ну да черт с ней. Все равно эту корову бы убили, купила бы я сумку или нет.

Девица, опешив, замолкает, а я этим пользуюсь и уже почти спокойно спрашиваю:

– Где я могу найти Марию Васильченко?

– Я Мария Васильченко, – кривится девчушка. – Вы чего одеты так?

– Меня не предупредили, – развожу я руками. – Вернулась с обеда, а шеф разнарядку в зубы – и погнали, – тяну жалобно. Понимаю, что девица от меня больше не убегает, перевожу дух, оглядываюсь. – Ух ты, какое вы место красивое выбрали! – мое восхищение совершенно искреннее.

– Да! – поддакивает нужная мне организаторша. – Это еще и исторический памятник! – просвещает она меня с гордостью. – Здесь главный волок был!

Я округляю глаза, оглядываюсь на высокие холмы у меня за спиной:

– Да ладно! А рельеф местности был такой же?

– Нет, конечно! – усмехается Мария. – До открытия канала река была значительно полноводнее! Баржи перетаскивали там, – машет она рукой в сторону уже густого сейчас леса.

– Уф, – облегченно выдыхаю я, – успокоили.

Она вполне добродушно улыбается и вдруг спрашивает мой размер ноги.

– Что? – не понимаю я.

– Размер ноги, спрашиваю, какой?

– Тридцать седьмой.

– Пойдем, – ведет меня к палатке. – У меня вторая пара кроссовок есть, – снисходительно объясняет она. – Всегда берем на природу две пары. На случай, если обувь промокнет.

Ее кроссовки мне чуть свободноваты, но я благодарно вздыхаю, натягивая их на исколотые ноги.

– Боже, какое счастье! Спасибо вам!

Мария почти дружелюбно улыбается и вдруг смущенно меня спрашивает:

– А вы правда в приюте работаете?

– Да! – это действительно чистая правда. – У меня аллергия на шерсть, никого дома держать не могу, но мне вечно попадаются то сбитые кошки, то котята в коробке, – я округляю глаза. – Вот я как первый раз этот приют нашла несколько лет назад, так им и помогаю. Деньгами и продвижением в интернете. Ну и приезжаю, когда просят кому-нибудь новенькому фотосессию.

– Приезжаете?! С аллергией?! – не верит она мне.

– Ну я ж их не тискаю! Таблеток напьюсь – и вперед! – улыбаюсь. – Потом всю одежду стирать и сама в душ, но раз в месяц потерпеть можно.

Тут уж Мария улыбается мне совершенно открыто и искренне.

– Ну пойдемте, покажу основные площадки слета и познакомлю с остальными организаторами!

На берегу реки я торчу до позднего вечера. Набираю кучу материала: и фотографии, и интервью. Ребята-экологи, признав во мне свою, рассказывают много и охотно. Их цели мне близки, и я прям на месте составляю набросок статьи. Мария пытается прочитать мой черновик.

– Ты мне перед выпуском покажешь?

– А как же! – киваю. – Но у меня статья в воскресный выпуск, писать завтра буду до ночи.

– Я поздно ложусь, – понимающе кивает она.

– Пришлю, – улыбаюсь.

Расстаемся мы почти подругами. Она выделяет пару ребят с фонарями проводить меня до машины. Водитель спит в салоне. Его, похоже, ничего не смущает.

– А! Управилась! – встречает он меня недовольным ворчанием.

– Управилась, – я настойчиво делаю вид, что не вижу его раздражения. Сажусь на пассажирское кресло, снимаю Машины кроссовки. – Спасибо за все, ребят, – улыбаюсь своим провожатым. – Отлично поработать!

– Тебе тоже! – машут рукой парни, и мы пускаемся в обратный путь.

Воскресенье. 15 июня. 11.27

Вчера писала полночи. Во сколько легла спать – не помню. Точно знаю, что, когда положила статью в отлежку и пошла выпить кофе, было уже начало первого. Перечитывала свежим взглядом в три утра. За окнами уже светало. Отправила редактору тогда же. В печать выпуск идет в шесть. Под мою статью держат колонку. Я знаю.

Спать упала одетая. Какое-там умыться, почистить зубы. Просто закрыла глаза, еле добравшись до подушки, и все.

Проснулась резко, как по щелчку пальцев. Села на диване, пытаясь понять, что происходит, кто я, где я и вообще. Потянулась за телефоном посмотреть время. Надо же, даже еще не обед. Свои восемь часов я проспала. Чувствовала себя ужасно, но все равно встала. Вот теперь душ, кофе, что там еще…

В маленьком городке рынок ждать не будет. Хороших продуктов мне уже не купить, ну да ладно, пойду хоть в магаз молока куплю.

Лениво выползаю из дома, натыкаюсь глазами на черную Ауди, припаркованную у наливайки напротив. Высокомерно ей хмыкаю и иду за покупками. Список обычный. Молоко, кефир, фрукты. О! Новенький магазинчик с сырами открылся! Вот это я люблю. Заскакиваю, осматриваю прилавки с твердыми и ароматными головками, уже почти готова купить себе кусок, как взгляд падает на цену. О-па. Учитывая, что я родителям ползарплаты оставила, этот сыр мне сейчас не по карману.

Грустно поджимаю губы, плетусь домой. Сама себе обещала сегодня заняться разводом. Тяжело вздыхаю: еще и там пошлину платить.

Понедельник. 16 июня. 8.57

– Сашка, я с мужем развожусь!

Глава 24

Я столкнулась с ним около кофемашины, а он поджал губы и крайне сдержанно поздоровался, не глядя мне в глаза. Ну так же нельзя. Ну за что я обидела человека?! Я просто обязана ему все объяснить!

– Это все грязно и очень болезненно, и я сейчас нахожусь в состоянии “все мужики козлы”! – припечатываю я его