Мороз.К.О. - мэр Елкино - Лина Коваль

рисовой каши.

Стыдливо прячу взгляд, когда замечаю, что ледяные глаза уже как две минуты застыли на моей груди. Сама украдкой рассматриваю широкие плечи и искусанные на морозе мной же губы.

— Дядя Костя… — слышится тихое.

— Да, Тигран.

— А… что такое пре-зев-ра-ти-вы?.. — путаясь, выдает ребенок.

— Мороз! Только попробуй! — шиплю беззвучно, пряча лицо.

Поздно…

— А ты у Ники спроси, — насмешливо произносит мэр. — Она точно знает… Миллион раз их видела.

— Кхе-кхе, — морщусь, сжимая кулаки. — Так. Ты действительно хочешь это знать? В смысле, может, поговорим о чем-нибудь другом?

— Хочу про пре-зев-ра-ти-вы, — бьет по столу ложкой.

— Я поняла, — хмурюсь. — Так-с… Это… такая штучка, — морщусь. — Для другой штучки… — пожимаю плечами. — Чтобы…

Костя давится от смеха, глядя в свою тарелку, а Лева совершенно по-взрослому, не краснея, выдает:

— Это средство контрацепции, Тига. Чтобы от секса не появлялись дети.

— Лев… — останавливает его Мороз и удивленно смотрит на меня.

— Сьексом? — переспрашивает Тигран, весело болтая ногами. — А что такое сьекс, Ника?..

На кухне поднимается громкий галдеж, от которого у меня начинает болеть голова.

— Так… все, детвора, — раздувая ноздри, тяжело дышит Костя. — Быстро спать!.. Завтра все обсудим.

Пока я доедаю ужин и убираюсь, наблюдаю за тем, как они готовятся ко сну. Лева, устроившись на расправленном диване с одной стороны, снова ныряет в телефон, а Тигран засыпает на другой, мило обнимая своего дядю за шею.

— Долго в телефоне не сиди!..

— Хорошо, дядь. Не буду.

Когда мы вдвоем оказываемся на втором этаже, я чувствую себя так, будто из меня электрическим насосом откачали все силы.

— Устала? — Костя целует меня в лоб, как-то странно смотрит и обнимает за плечи. — В душ пойдем?

— Угу.

— Ну, беги. Попробую до Ани дозвониться...

Я на цыпочках, чтобы не дай бог не разбудить маленькое исчадье ада, направляюсь в ванную комнату, где возле зеркала ошарашенно замираю.

С ужасом исследую собственное лицо: темные круги под глазами, еще несколько дней назад светящаяся кожа шелушится и больше не выглядит здоровой.

А волосы?

Боже.

Провожу по безжизненным прядям ладонью. Никакого блеска, никакой мягкости.

На мне мужская футболка, мужские трусы. Нюхаю свое запястье. Пахнет мужским гелем для душа.

Внутренняя истерика нарастает. Передо мной чучело какое-то. Елкинское чудовище в период линьки.

В кого это ты превратилась, Ника?

Это, вообще, ты?..

Глава 23. Чудо мое!.. Солнцева!..

Константин

— Аня, блядь! — ворчу, пока подношу телефон к уху. — Я тебя прибью!

Облокотившись на стену, смотрю через окно, как в свете фонаря хаотично летают снежные хлопья. Пока прислушиваюсь к длинным гудкам, улавливаю едва слышный шум воды в ванной комнате.

Это кран в умывальнике. Следом раздается звук сливного бачка.

Улыбаюсь.

Ника, блин. Забавная. Два раза с ней за сегодня сексом занимались, а она все еще, перед тем как в туалет сходить, воду врубает.

Смешная… Сам не замечаю, как лыблюсь в отражении.

— Да…

— Аня! — рычу сквозь зубы. — Ты где там, черт возьми?..

— И незачем так орать, любимый братик, — расслабленно смеется она в трубку. — Привык там в своей администрации всех строить! У-у-у… Костя Грозный. Костя Великий. Не вели казнить, вели помиловать.

— Я тебя ремнем отхожу, — обещаю с улыбкой. — Вот увидишь. И не посмотрю, что ты старшая. Отец не дожил, так я тебе сам устрою.

— Не посмеешь, — сердится.

— Посмотрим.

— Ну чего тебе? — начинает канючить. — С племянниками лень посидеть? Они ведь у меня беспроблемные такие. Левка из телефона своего не вылазит. Первая любовь там у него, скажу тебе по секрету. Тигранчик тоже спокойный. Корми и в туалет води только по расписанию. А у меня здесь личная жизнь, — она отвлекается, воркует приторно. Я морщусь, потирая висок.

— А у меня личной жизни быть не может? — снова завожусь.

— Ой, да какая у тебя личная жизнь, братик?

— Такая!

Чуть сарай не схлопнулся, а она не верит.

— Или что… — Анька подозрительно шепчет. — Паулинка вернулась?.. Да?

— Отстань, зараза.

В телефоне слышен визг.

— Вот это новости! Мама будет в восторге! Паулинка вернулась!

Так, ну хватит!..

— Она здесь при чем, Ань? — серьезно отвечаю. — Сколько раз вам сказать, чтобы вы про нее забыли?

Сестра фыркает.

— Ой, да забудешь про нее, она вон мамочку нашу с Новым годом поздравила и даже подарок отправила — сертификат в магазин натуральной косметики.

— Ну это уже ваши женские дела, — сжимаю зубы. — Ты когда вернешься?

— М-м-м, — снова воркует, но теперь рядом раздается еще и мужской голос. Басистый, явно с кавказским акцентом.

Медом ей джигиты, что ли, намазаны?

— Аня, блядь!.. А ну-ка, выйди!.. — сержусь.

— Костик…

— Выйди, сказал. Быстро!

Под громкое ворчание кавказца слышится отчетливый звук шагов, а затем — нарастающий гул. Будто мимо едет поезд или моя сестра находится на взлетной полосе.

— Ну чего? Тут холодно, — она недовольно бурчит.

— Ань, совершенно не хочется быть занудой… Но ты там со своим Ананасом…

— Анасом, — возмущенно исправляет.

— В общем, я тебя прошу — предохраняйся!.. — тихо договариваю.

— Костик, ты страшный зануда, — отвечает она, ничуть не смущаясь.

— Анька, завязывай. Хватит тебе детей. Еще парней поднимать.

— Они вон какие… самостоятельные.

— Аня…

— Костя!

— Кончай. Я все сказал.

— Ладно…

Немного подумав, грустно вздыхает:

— У него на презервативы аллергия…

— Аня, твою мать!..

— Все! — кричит. — Меня зовут. Пока, Костик. Паулинке привет…

— Какой Паул… Аня!

— По-ка. Через четыре дня буду…

Убрав телефон, стягиваю футболку и выхожу из комнаты.

На лестнице тихо. Входная дверь закрыта на щеколду, а Альберт посапывает в своем углу. Как у Христа за пазухой живет, ей-богу. Ни налогов, ни эрекции!..

— Телефон убираем, — шепчу улыбающемуся в экран Левке. Лицо от подсветки напоминает маску Джокера. — Спать!.. Быстро!

Тигран, как обычно, развалился на диване, как звезда. Накрываю одеялом и отправляюсь за своим сладеньким.

Надеюсь, она не закрылась?

Нет.

Проникнув в ванную комнату, ожидаю увидеть все что угодно, но только не это: Ника, глядя в зеркало, горько плачет. Из звуков