Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин
Всадник был относительно молод, темноволос. Одет прилично, добротно, но неброско. Арбалет в чехле у седла, ножны кинжала торчат из-под куртки. Понятно, не в одиночестве путешествовал, путь-то от Тинтаджа неблизкий. По большей части двигался с попутным стражницким разъездом, потом с замковым обозом, обошлось без приключений, дело, в общем-то, обычное.
Из необычного у всадника имелся странный левый глаз. Уж очень отстраненно и неподвижно смотрел этот глаз вперед. Схож с настоящим оком, цветом и формой просто не отличить. Но уж слишком упорно конечную цель выцеливает, живым глазам такое несвойственно. Хотя дом — это дом, устремлен человек, высматривает последний поворот, за ним усадьба покажется…
Ну, сначала показалась засада. Дети, конечно, уже знали о возвращении отца, засели на подходе…. Не удивительно, егеря заранее просигналили.
…мальчишки вели коня, украдкой прощупывали вьюки, наперебой рассказывали о последних новостях. Ква слушал, усталость как рукой сняло, легко шагал по знакомой тропе. Дочь оседлала отцовскую спину — младшая лиса самая мелкая в семье, ее право вечно на отце кататься никто не оспаривает. Всё было чудесно. Потом Ква увидел жену и сразу понял — далеко не всё чудесно.
Поесть все же дали. Собственно, разогревать ужин была обязанностью мальчишек, вообще печь считалась на их ответственности. Рагу и пироги с грибами оказались недурны, приходившая днем тетка Марти своего кухарского умения не утеряла. Но хозяйка дома лишь для приличия промелькнула у стола и вышла. Вне себя Теа, просто в бешенстве.
Запив пироги, Ква вышел. Имеет смысл не оттягивать разговор, будет только хуже. Жена ждала во дворе, как всегда на просторе, пусть и огороженном прочным частоколом, лиса чувствовала себя увереннее.
— Так больше продолжаться не может! — ледяным тоном начала Теа.
Речь, безусловно, была заготовлена и продуманна заранее, прерывать бессмысленно и невежливо. Ква слушал, в доме невнятно горланили дети — разбирали привезенные отцом гостинцы. Наплывали сумерки, ветерок заносил за забор крупные клиновые листья, те шуршали, а жена всё говорила и говорила.
— … это бессмысленно. Хватит! Я больше не могу, пора всё поменять.
Ква подумал, что знает всё, что она скажет. В смысле, знал еще вчера и даже раньше, но не хотел об этом думать. Вроде как некогда об этом было думать, занят был. Чучело тупое и одноглазое. Теперь, видимо, поздновато думать.
А внешне она не изменилась. Все та же худощавая, стройная, чуть более резкая в движениях, чем подобает приличной леди, девушка-лиса. Островатые, но, без сомнения привлекательные черты лица, эффектно подстриженные на уровне плеч волосы, концы прядей безупречно ровны, явно в замке подстригалась, совсем недавно, там умеют красиво сделать. Готовилась к разговору, считала, что «нужно выглядеть». Ну, это удалось, злопамятные хитхи иронично рукоплещут и хохочут. Весьма недурна, даже на столичном уровне, да. Речь гладкая, отрепетированная, Ква на допросах таких заученностей вдоволь наслушался, там, правда, агрессивности обычно куда поменьше.
Слушать не хотелось. И с текстом, и вложенным смыслом все понятно. Хотелось обнять и притиснуть к бревнам сруба. Может, замолчит, глупости перестанут из красивой пасти литься. В молодости этот простой маневр вполне помогал.
— … я еще молодая и не желаю терпеть. И не смотри так! Да, сейчас самое время вспомнить что я — дарк и живу дольше! Пусть формально годами я и постарше тебя, но то не имеет значения. Не желаю я со старикашкой немощным возиться, его бесчувственную безмозглость терпеть. Бессмысленно такое! Да тебя и в дряхлости на молодых девок потянет.
Вот, сбилась все-таки с заготовленных тезисов. Чует куда мысли «безответственного спутника жизни» направлены.
— Когда это меня на молодых девок тянуло? — удивился Ква, вяло пользуясь паузой в атаке.
— В Тинтадже и тянуло. Сам рассказывал, — злобно напомнила жена.
— Во-первых, те дамы были постарше. Во-вторых, там имелась необходимость. Я все же шпион, разные ситуации бывают. В-третьих, я же не скрывал.
— А какой смысл от меня скрывать? Я же все равно нюхом чую, — отрезала Теа.
Это вряд ли. За длинную дорогу до Медвежьей Долины все ненужные ароматы повыветриваются, на ночевках в трактирах никаких любовных приключений у Ква не случалось. Собственно, как и в столице, да и вообще на службе. Необходимости лечь с бабой в постель случались, а так-то… Шпионство, да и бизнес с вечными переездами — жутко утомительные ремесла, там на плотские развлечения ни сил, ни особого времени, ни желания не остается. Для дома плотские желания откладывал. Дурачок. Хотя отчего «дурачок»? Просто такой график больше нравилось. Да и силы и желания уже не те, постарел.
В последнее время Ква ловил себя на нехорошем жесте — глупо проводил ладонью по волосам, по макушке, опасаясь плешь нащупать. Так-то в зеркале еще ничего: чуть за тридцать мужчине, с виду даже чуть моложе. Не красавец, но стеклянный глаз и сглаженные шрамы малозаметны, никого не пугают, нормальный господинчик, этакого скромного, но достойного, не совсем нищего положения-состояния. Для шпионской профессии вполне то. Вот усталость и общая заезженность — явно не то. В замковой конюшне «Двух Лап» кобыла Белесая проживает, по слухам она вечная, но внешне выглядит не очень-то завидно. Вот и та кобылка вспоминалась недавно.
— Вот что смотришь? — с вызовом тявкнула Теа. — Животное я? Грубое и неблагодарное? Ну да, так оно и есть!
— Ты не животное, а оборотниха, причем довольно симпатичная, — машинально сказал Ква. — Привлекательная, хорошо одетая и молодая. А я, да, постарел.
— Не прибедняйся. С дороги провонялся, так баня сейчас готова будет, — Теа вздохнула. — Надо бы разговор с утра завести, дать тебе отдых, но я вконец изнурилась. Беда в том, что ты мне вполне симпатичен, в этом ничегошеньки не изменилось. И ругаюсь я не потому, что серьезные претензии лично к тебе имею. В былые времена я со шпионством и войной близкие знакомства водила, что-то помню, не всё позабыла. Ну, нужно к девке в постель, ладно, пусть. Но и ты пойми — я так больше жить не могу! Мне из этого капкана нужно вырваться. Или сдохну.
«Ей просто невыносимо скучно» — подумал Ква. «Я от поездок и дел устал, она — от сидения дома и однообразия».
— Думаешь, я со скуки спятила? — скривила рот жена. — Да, это тоже. Тут все дни — как один. Да и ночи схожи. Вожу под лунами дочь,
