Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин
Шмондец какой-то… да разве теперь вычислить «когда»? Можно к Ашке зайти, та живо все объяснит, прямо по пунктам разложит, потом можно взять ее за шиворот, и, вот… к примеру вожжами вразумить, обосновать на ученой жопе очевидность высокомерных заблуждений. Тьфу, дура сопливая.
Еще до бани тянуло немедля на ферму сгонять, и всё говорливой девке разъяснить. Ну, это глупо. Не она виновата. У нее порок воспитания иного мира. Но Костяка нужно предупредить. Сейчас благодарных слушательниц у Ашки станет поменьше, начнет сама себе хвост накручивать, собственную мятежность вздувать. Большая часть мятежей и заговоров точно так и зарождается — со скуки и сытого недомыслия.
Странное дело — недурно просчитывал и предвидел Ква действия многих людей, считавших себя крайне хитроумными и коварными, и некоторые основания на то имевших. Но вполне вскрывались те замыслы. А у себя дома пропустил. Ну не лох ли⁈ И ведь бессмысленно теперь назад оглядываться, корни ошибки искать. Нужно о будущем думать. Или все же есть смысл первопричины вычислить?
Звук был едва слышным, но Ква немедля развернулся, ладонь оказалась на рукояти ножа.
А, вот она, ошибка…
Теа просочилась в приоткрытую дверь конюшни:
— Спокойнее. Это я. Слышу возню у лошадей. Неужели, думаю, опять хорек?
Свой восторг Ква тщательно удавил-упрятал, прям сразу, туда его — в живот и стиснуть, зажать намертво. Кивнул:
— Понятно. Он. Хорек. Коня проверяет.
— Ты не хорек. Ты просто бездушная скотина, — сообщила Теа. — Мало ли что меж нами сейчас? А понимание, что лиса без случки почти три месяца, есть или нет⁈ И сам-то голодный. Подотстали девки в пути-то.
Но ведь хороша. В дверном проеме лишь силуэт темнеет, легкий и длинноногий, кожаный жилет надет, остальное излишне, узкие нагие бедра сейчас лоснятся как полированное дерево, мягкие домашние сапожки, кажется, даже не касаясь над полом скользят.
Насчет заранее постеленного именно в кабинете дивана и иных мелочей Ква говорить не хотел, но сказал. Поскольку началась игра. А может, она и не заканчивалась? Как начали игру там — еще на Желтом берегу — так и стоило ее продолжать, друг друга облизывать, покусывать и дразнить?
— А кто мне в кабинете постелил?
— Спишь там. А долг выполняешь! Мы еще не совсем разбежались.
Удивительное дело этот «развод». Кто как хочет, так и толкует.
Нет, в юридическую дискуссию Ква вступать не стал. Да и возможности не имелось. Теа одним движением оказалась рядом, мягко подсекла-уронила бывшего супруга «через бедро», упала сверху. Это прием борьбы такой, явно замковая техника боя, там многие цивилизованные приемы знают и со своими друзьями охотно делятся секретами. Ой-ой-йо!
Не имелось у Ква в последние три месяца никаких служебных причин в постель кого-то затаскивать. Собственно, и самого не затаскивали. В смысле, в одну вонючую нору в деревушке у столицы как раз затащили. Но там просто удавить пытались, вообще никакого сексуального удовольствия. Здесь прямо противоположное, ой, нужно о служебном думать, поскольку после такой голодовки еще, поди, достойно продержись…
…шуршало сено, урчала жена-не-жена, и ощущения были остры как… может и никогда настолько остры и не были?
— … другое дело, — отметила лиса, поправляя волосы. — Я на тебя, Полумордый, страшно зла, но это не лично на тебя, а как на мужа. В смысле…. Да демоны с ним, не важно в каком смысле. Плоть мы поуспокоили, это и приятно, и полезно. Даже чуть полегчало. Надо от плотского не отказываться. Мало ли, сколько этот развод времени займет. Что ж, нам подыхать теперь?
— Надо так надо, — согласился Ква, собираясь с силами, дабы натянуть штаны.
— Но развод это не отменяет! Мы уже вольные люди и дарки, ничего друг другу не должны. Ну, кроме детей и иного общего. Понял?
— Понял. Но ты сейчас не злись, просто спокойно скажи — сколько, по-твоему, это развод времени хотя бы приблизительно должен занять? Это же как-то планироваться должно, иные дела невозможно все сразу отменить.
— Откуда мне знать? У меня никто из знакомых до сих пор не разводился. Мы первые.
— Такая себе честь, — проворчал Ква, отыскивая домашнюю повязку на пустой глаз. — Главное, непонятно как к этому делу вообще подступаться. Аша тебе на этот счет что-то конкретное советовала?
— Да что она посоветовать может? У нее и детей меньше, и Костяк все время рядом с домом. С чего ей разводиться? Она как это делается знает «в общем принципе», но без подробностей. Тем более, у нас Долина, тут общие глупые правила не работают. Нужно без спешки прояснить. Нам слухов не надо, я сплетен не выношу.
— Так всё равно узнают. Какой смысл развод в тайне держать?
— Есть смысл. Если я в процессе развода двух-трех глупцов и сплетников застрелю или загрызу, нам это совершенно не поможет. И на детей нехорошо повлияете.
— Это, конечно, верно. Нужно разузнать. Кажется, у Леди родители были в разводе. Хотя нет, у нее отец умер, не выдержал, потом уж мать заново замуж вышла. Это не то. Ага, вот — у нее в Америке родственницы почти сплошь разведенные. Точно! И Фло! Она же замужем была за отцом Жо. Это я удачно вспомнил. Там уж точно был развод, отец Жо вроде бы от Фло живым ушел. Странный человек. Может, его Кэт уже позже прирезала, но до этого определенно был настоящий законный развод.
— Только у Фло не спрашивай! — испугалась Теа. — Она Леди непременно скажет. А та мне башку открутит. Тебе, кстати, тоже крепко не поздоровится.
— Не преувеличивай.
— Да что тут преувеличивать? Мы дурной пример подаем. Думаешь, я это не понимаю? В дерьме мы оказались. Но что делать? Я так больше жить не могу. Чем угодно поклянусь — не могу! Кончились мои силы!
— Не надо клясться. Я, конечно, не ожидал, и вообще всё печально. Но это же не значит, что я тебе не верю. Мы всегда между собой были честные.
— Вот. Спасибо. Я что после ужина сказать-то
