Спорим, будет больно! - Кира Фарди

будет больно?

В зрачках мажора мелькает растерянность, он отталкивает меня.

– Больно будет тебе, – короткий гортанный смешок разрядами тока проносится по моему телу. – Когда влюбишься в меня, а я тебя брошу.

Я вспыхиваю до корней волос, прикусываю губу до крови, чтобы не заорать во все горло.

– Не дождешься!

– Деревенщина!

– Варь, Варь, пойдем! – хнычет рядом Зинка, тянет меня за руку.

Но мир вокруг исчез. Вижу только синие омуты глаз мажора, его кривую ухмылку и квадратную челюсть, покрытую щетиной.

– Эй, парни, вы чего пристали к девчонкам? – прорывается сквозь гул в ушах чей-то голос.

Я вздрагиваю, смотрю: у остановки замер автобус. Когда он подъехал, даже не заметила.

– Сейчас полицию вызову, – поддерживает кондукторша, высунувшись в распахнутую дверь.

Арчи тут же поднимает руки в примиряющем жесте, белозубо улыбается.

– Простите, мадам, вышло небольшое недоразумение. За сим…

Он дурашливо низко кланяется, чуть не подметая асфальт ладонью.

– Варь, ну что ты! – вопит Зинка и тянет меня за собой. – Садись уже в автобус!

Я переступаю ногами, ничего не видя, спотыкаюсь о ступеньку, но по-прежнему сверлю взглядом спину мажора.

– Варька, что с тобой? – Зинка толкает меня на сиденье, плюхается рядом сама. – Сама же говорила, что лучшая борьба с хамством – полный игнор.

Нам достаются предпоследние места. Сидеть над задним колесом высоко и не слишком удобно, но сейчас я даже не замечаю этого. Внутри все кипит от возмущения, как лава в жерле вулкана.

– Я так говорила?

– Ага, – Зинка вытирает пот со лба. – Уф, наконец-то избавились! Что-то я перепугалась. Прямо до чертиков. Сейчас описаюсь.

Мы несколько секунд молчим. Меня еще потряхивает, но уже не так сильно, как вначале. Незнакомцы исчезают в недрах своего авто, а синий пригородный Мазик трогается с места.

Гипнотическое притяжение заканчивается, и я только сейчас понимаю, как опасно было спорить с властным и сильным парнем.

«Боже упаси от такого знакомства!» – твержу себе и тут же добавляю: – Нет, каков козел! Возомнил себя богом!».

От этой мысли наступает разрядка, нервное напряжение выходит ознобом. Меня трясет, словно внезапно стало холодно. Зубы выбивают чечетку, пятка стучит о пол. Я пытаюсь прижать каблук к покрытию, и тут замечаю босую ногу подружки.

– Зин, а где твоя кроссовка?

– Ой! – взвизгивает она, вскакивает и кричит шоферу: – Стой! Стой! Дяденька, стой!

– Чего тебе, оглашенная? – сердито оборачивается тот.

– Я сумку на остановке забыла.

Автобус тормозит, Зинка выскакивает и вприпрыжку несется к скамейке, под которой лежала ее кроссовка. Я вижу, как она растерянно осматривается, заглядывает во все углы. Водитель автобуса сигналит. Зинка машет рукой и несется обратно. Она влетает в салон, чуть не плача.

– И где кроссовка? – гляжу на ее пустые руки.

– Не знаю. Будто корова языком ее слизнула, – она еще раз оборачивается. – Ой! Вот гады!

– Что?

Я тоже смотрю назад: из сломанной тачки высовывается рука и крутит Зинкиной обувкой.

Глава 2

Я иду к Мерсу Тохи, а кажется, будто между лопатками кол вбили, так и хочется дернуть плечом, чтобы убрать помеху. Мало того, что сегодня юбилей у бабули, я обещал приехать, но застрял, так еще и эта девка берега попутала.

– Арчи, ты чего? – спрашивает Тоха и тут же суетливо добавляет: – Я вызвал аварийку.

Выдыхаю. Злость все еще клокочет в груди. И чего завелся с полуоборота?

А все эта ведьма глазастая виновата! Невольно бросаю взгляд на остановку, где все еще сидят девчонки.

– Лады!

Сажусь в машину, разговаривать не хочется. Друг смотрит удивленно. Еще бы! Обычно я как скала, мелкие траблы меня не касаются, для их решения найдутся шестерки.

А тут…

Вспоминаю огромные глаза незнакомки и сглатываю. Она так сверлила меня взглядом, будто готовилась вытащить все нутро и препарировать его на столе прозектора. Из темной радужки летели искры, вспыхивали дьявольским огнем. От них невольно хочется закрыться ладонью.

И снова мое сердце разгоняется, набирает скорость, глубоко затягиваюсь воздухом, надо непременно остановить этот бешеный бег. Жаром охватывает тело, в штанах становится тесно.

Черт! Не девчонка, а ведьма во плоти!

Я обнимаю себя за плечи, отчего-то морозит. На самом деле хочется прижать одну ладонь к груди. Там происходит что-тот невероятное. Сердце колотится, и каждый удар пробивается толчками между напряженными мышцами, встряхивая все тело.

– Ты чего так завелся? – смотрит на меня встревоженно Тоха. – Серафима Альбертовна поймет. Форс-мажор.

Он чувствует себя виноватым за то, что испортил мне торжественное появление перед бабулей.

– Проехали, – буркаю я, отворачиваюсь к окну и вздрагиваю: незнакомки вошли в автобус.

Он трогается с места. Вот и ладно! Скатертью дорога!

Зажмуриваюсь на миг, и в мозгу будто щелкает: смотрю и взглядом цепляю табличку на заднем стекле.

Твою ж мать!

«Москва – Давыдово».

Знакомое название. Именно в этом захолустье живет бабуля.

Выглядываю в окно.

– Куда Виталя свалил? – спрашиваю у Тохи.

Тот кивает в сторону остановки. Виталя стоит, разглядывая белую кроссовку, заметив, что мы смотрим на него, кричит:

– Гляньте, пацаны, что я нашел.

– На хрена она тебе сдалась? – еще больше злюсь я.

И тут автобус, уже отъехавший на несколько метров, тормозит у обочины. Из него вываливается пухленькая подружка злючки и прямиком несется к остановке.

– Ля, да цыпочка кроссы потеряла, – гогочет Тоха, потирая ладони, словно готовясь к веселому представлению.

– Арчи, что делать будем? – Виталя смотрит на меня. – Отдать или…

– Или! – рявкаю на него. – Ты такси вызвал?

– Не-а, что-то никто не хочет ехать в тьму-таракань.

– Да что б вас!

– Сейчас еще попробую.

Я досады луплю кулаком по стеклу, а сам не свожу глаз с автобуса. Он трогается, а мне кажется, будто вижу в окне ту девчонку.

И теперь уже вспоминаются ее губы. Я как завороженный смотрел на них, когда она плевалась ругательствами. И нет бы сгинуть, сверкая пятками, так ведьма сама полезла в пекло!

Что ж, надо примерно наказать.

– Коза деревенская! – цежу сквозь зубы.

– Да, плюнь ты на нее, Арчи! – пытается успокоить меня Тоха. – Ну, сфоткала пару раз Мерс, что с того? Может, она никогда в жизни не видела такой машины.

– Плюнь? Ты сказал: «Плюнь?»

Я хватаю приятеля за грудки и подтаскиваю к себе.

– Мир, дружба, жвачка, пацаны! – вопит Виталя. – Я такси вызвал.

Через несколько минут приезжает аварийка, забирает Мерс, а следом подкатывает и такси. Движение успокаивает, мандраж проходит, хотя все еще кручу наш диалог с незнакомкой в голове. Я опускаю стекло и подставляю лицо встречному ветру. Сзади о чем-то болтают приятели, но я их не слушаю, просто наслаждаюсь теплой погодой и летом.

И вдруг такси резко тормозит на светофоре. Я встряхиваюсь.

– Не дрова везешь, дядя! – ругается Тоха. – Нам вторая авария не нужна.

А я смотрю вперед, где у остановки замер все тот же пригородный Мазик и вдруг дергаю на себя ручку двери.

– Выходим!

К автобусу бегу, не оглядываясь: и так знаю, что приятели торопятся за мной. Водитель прямо перед носом захлопывает двери, но, увидев мое разъяренное лицо, открывает их снова.

Я влетаю в салон, не замечая ступенек, и сразу осматриваю его и тут же сталкиваюсь взглядом с ведьмой. Неожиданно чувствую облегчение, широко улыбаюсь и протягиваю карту кондукторше. За спиной шумно дышат друзья.

– А вы ничего перепутали, молодые люди? – настороженно спрашивает она. – Это ваш маршрут?

– Конечно. Нам тоже нужно в Давыдово, а машина сломалась, – отвечаю ей, она нехотя принимает плату за проезд.

– Проходите.

– Здравствуйте! – громко приветствую пассажиров.

В автобусе все места заняты, мы идем в хвост. Когда иду мимо девушек, делаю вид, что мы не знакомы.

«Наверняка сейчас у злючки мысли в кучу сбились, – усмехаюсь про себя. – Думает, приставать начну. А я не начну».

Ни одна кобылка еще не ускакала от Артура Уварова.

Неожиданно настроение поднимается. Мы устраиваемся поудобнее, оккупируем заднюю площадку. Держась за поручни, стоим прямо за креслами девчонок, я вижу, как ведьма дергается. Кажется, что ее спина окаменела.

А я любуюсь густыми волнистыми волосами незнакомки. Хочется взять в ладони шелковистую прядь и провести