Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков
Друзья вошли в спальню безумца. Альваро открыл свою сумку и вынул мешочек, наполненный чем-то твердым. Привязал его к ручке двери, и мешочек повис, прижимаясь к замку. Да Силва сел в кресло:
- Садись и слушай дальше.
Фернан брезгливо опустился на край грязной кровати.
- Что за мешок?
- Потом узнаешь. Слушай. Экспедиции также требовался толковый штурман. Провести шхуну через те воды, даже при наличии карты, - задача не из простых. Эль Нинья показал карту да Вире: “Справишься?” Тот согласился и, несмотря на малый опыт, удачно провел судно. Но в пути произошел один казус. Штурман почему-то страдал от кашля и решил показаться доктору: пока есть судовой врач, отчего не воспользоваться случаем? Гарсиа Хуанес осмотрел его - и диагностировал неизлечимую саркому легких. Подводя шхуну к Соланте, да Вира уже знал, что в скорости умрет. А доктор, имевший длинный язык, взял и рассказал капитану о болячке штурмана.
- Хуанес много болтал?
- Именно так. Дальше случилось все, что описано в книгах и документах, с одним только маленьким отличием: да Вира не погиб от гранаты. Живой и здоровый, он был в форте, когда солантийский дож явился на переговоры. Все прошло с блеском, Фатима отменно сыграла свою роль, Соланта приняла условия. Но уязвленная гордость побудила дожа к мести: “Выдайте мне человека, который провел ваше судно. Фарватер на Соланту – тайна. Тот кто знает его, должен умереть”.
- И они отдали да Виру?
- Годами позже веселый и пьяный дон Карлос рассказал молодой жене про этот случай. Он был в восторге от того, как здорово все уладилось. “Пташка, вообрази: сама Элига пришла мне помочь! Штурман затаил на меня зуб и думал выкинуть из капитанской каюты, а солантийский дож хотел отыграться за свою трусость. Но Элига послала штурману болезнь, а врачу – длинный язык, чтобы я об этом знал. И я отдал да Виру дожу: вот человек, знавший фарватер! Тысяча чертей, Родриго даже не пикнул ни слова против! Знал, что все равно помрет, вот и не стал кочевряжиться. А дурак дож так и не понял, что это я добыл карту”. Словом, много лет все герои думали, что остались в победителях. Все, кроме да Виры, конечно. Но потом... О, это чудесное “но потом”! Сколько поворотов сюжета начинается с него!
В комнате царил ощутимый холод. Несмотря на куртку из овчины, Фернан начал постукивать зубами.
- Альваро, зачем мы сюда приперлись? Сильно ли ты будешь возражать, если я тебя дослушаю в каком-нибудь теплом месте?
- Запросто. Можем уйти.
- Ты, наконец, насытился этим чертовым домом и готов убраться?
- Да, конечно. Открывай.
Фернан вскочил с кровати и крутанул ручку двери.
Она не повернулась.
Он сдернул с ручки мешок, который повесил Альваро, отбросил на кровать и крутанул снова. Ручка не пришла в движение.
- Последняя Зима не отпускает нас! – жутким шепотом изрек да Силва.
Фернан начал яростно дергать ручку. С каждым тщетным порывом его движения становились все истеричнее, а глаза наполнялись ужасом.
- Что происходит?! Я здесь не останусь! Хочу выйти!
- Многие хотели, но замок выпустил не всех. Вот как убивает проклятие. Фернан, если я умру первым, можешь съесть мое тело.
- Ааааа!
Герейра уже не пытался дергать, а с криками лупил плечом в дверное полотно.
- Не выбьешь: она открывается внутрь. Но если сломаешь плечо, можем отгрызть руку в месте перелома. Ее хватит на несколько дней...
- Неееет!
Герейра ударился о дверь в последний раз и бессильно сполз на пол. Тогда Альваро развязал мешочек и высыпал в умывальник влажные кубики льда.
- Дружище Фернан, ты снова забыл важнейший факт: в ту ночь было чертовски холодно. Дверной замок ржавый, как и все железо в доме. Чтобы его не клинило, дангарцы смазали и механизм, и язычок. Но от холода смазка загустела, механизм заклинило, и ручка перестала вращаться. При этом замок не был заперт – вот ирония Элиги! Перед уходом дангарцы действительно убрали парашу и вынесли книгу в кабинет, и бросили ненужные ключи – все, как ты сказал. Но замок заклинило, и ван Хальм не смог выйти.
- А мы?.. – простонал Фернан. – Что с нами будет?
- Вероятно, дангарцы ушли, пока философ спал. Потом он проснулся и подергал дверь – она не отперлась. Он пришел к логичному выводу: дангарцы оставили дверь запертой; язычок фиксирует ключ, торчащий в замке с другой стороны. Но в доме было тихо, не слышалось шагов и голосов, а кроме того – из комнаты вынесли писчие приборы. Мерганец похолодел от осознания: его оставили погибать голодной смертью. Хуже того: они забрали бумагу и перья, чтобы лишить последнего утешения – научной работы. В этом чудовищном положении Лиесс ван Хальм пробыл месяц. А тем временем...
Альваро поднес к замку горящий фонарь.
- ...случилось нечто еще более жуткое: пришла оттепель, дом прогрелся от солнца. Смазка восстановила текучесть, дверь уже можно было открыть – но ван Хальм не пробовал, уверенный, что замок заперт. Представь же себе его чувства, когда Мадуро с Хуанесом сделали вот это.
Да Силва повернул ручку и потянул дверь на себя.
Она открылась.
Долгое время Фернан не мог вымолвить ни слова. Он вращал ручку туда и сюда, глядя как язычок исчезает в полотне двери и появляется на свет. Потом выдохнул:
- Чудовищно...
- Да, так и есть. Теперь мы знаем, в какой момент Лиесс ван Хальм окончательно утратил рассудок: когда узнал, что мог свободно покинуть пыточную камеру!
- Ради Древних, это действительно похоже на проклятие.
- Оно самое. Последняя Зима прокляла ван Хальма, как и многих других.
Фернан воскликнул:
- Что ты говоришь?! Ты же не верил в проклятье!
- Я ошибался. Все дело в нелепом названии. Сложно поверить, что какой-то там “дом наверху” способен проклинать. Едва я переименовал замок, как сразу познал истину.
Недолго думая, Фернан ухватился за красную ленточку и выскочил в коридор.
- Пойдем отсюда! Скорее!
- Да отчего же ты так невнимателен? Я сказал: мы не заметили двух важных фактов. Двух, друг мой! Первый – мороз – уже сыграл свою роль. Остался второй: положение водонапорной башни. Как ты помнишь, она стоит выше городка, но ниже Последней Зимы. Во всех домах Трес Молинос
