Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин
— Опять заколдовали!..
…это да. На палубе лежала вовсе не девочка-Телле, и даже не прекрасная Анжела де’Каррам. Тут, вполне очевидно, вообще был не человек. Ровные тощие руки-ноги, с чуть намеченными утолщениями суставов, глянцевитая зеленоватая кожа, лицо… ну, такое, без излишеств: дырочки ноздрей, аккуратные закрытые глазки, никаких бровей, да и вообще вульгарной растительности на теле не наблюдалось. Нечто похожее Ква уже довелось видеть, когда-то давно, там, кстати, тоже нож фигурировал…
…Фратта бухнулся на колени около неподвижной даркши. Ухватил за глянцевые плечи:
— В голову! Прямо в голову! Гад! На полоски изрежу!
— С дороги! — по палубе тяжело промчался Док. — Розг, сумку!
— Здесь я уже! — испуганно пискнула сиделка, выскакивая с лекарской сумкой.
Док отодвинул мальчишку, присел над телом убитой. Ного-лапы той раскинулись совершенно однозначно — мертво, башмачки — смешные, синие с полосками, дутостями и рифленой подошвой, — казались ужасно нелепыми. Собственные и короткие штаны-шорты, с многочисленными и туго набитыми карманами, изящества не добавляли. Пугало. Мертвое пугало.
— Это как так⁈ — прошептал капитан Джей, застывший со сжатым в руке длинным грубоватым кинжалом.
— Сэр, нам нужно осмотреть преступника! — намекнул Ква и заорал морякам: — Парни, не толпиться! Разошлись! Дайте Доку света и воздуха!
Вообще-то, подступать никто и не спешил. Обе команды потрясенно пялились на тощие ноги в немыслимой обуви, остальное, к счастью, заслонили люди-лекари, присевшие над убитым пугалом.
— Как же он выбрался⁈ — гавкнул Ква, привлекая внимание к себе и другому трупу. — Вот же шмондюк!
Шмондюк был, безусловно, мертв. Кроме вскрытого горла, любое иное ранение тоже было бы смертельным. Знал Фратта куда бить, достаточно в детстве насмотрелся надежно успокоенных мертвецов, да и полученное начальное научное образование повлияло.
— Парни, эту падаль сразу за борт! — скомандовал Ква, забирая выпавший из руки покойника плоский огнестрел. — Берись!
Спустившиеся с капитанского мостика моряки в молчании ухватили изуродованного покойника за руки-ноги…
— Жива! — громко сообщил Док. — Попадание в череп, но пока дышит. Перенести надо.
— В нашу каюту? Или в госпиталь? — уточнил Ква, наконец-то, переводя дыхание.
— В госпиталь. Возможно, операция понадобиться, — в некотором замешательстве пояснил Дулиттл. — Только осторожнее!
Помощь не понадобилась — Фратта поднял преобразившуюся подружку на руки самостоятельно. Нужно признать, шпиону не доводилось видеть, чтоб бесчувственные тела перемещали столь бережно.
Раненая и медицинский персонал исчезли в люке госпитального кубрика.
— Вот же история, — шумно вздохнул Ква. — Ну, парни, молимся богам, просим, чтоб жива осталась. Какое бы колдовство по нам не стрельнуло, надо на лучшее надеяться. Телле, есть Телле, нам без нее и ее науки никак нельзя.
— Да чем же таким шмондюк в нее стрельнул? — дрожащим голосом спросил Камлот.
— Док разберется, у него большой опыт. А этот огнестрел я пока уберу, потом проверим, — Ква, удерживая двумя пальцами, качнул проклятым револьвером. — Сэр, нам бы палубу прибрать? Прикажите, а?
Теа еще оставалась на «Штрихе». Верно, там тоже парней нужно успокоить. Происшествие… ох, и запоминающееся же происшествии.
Ква занес огнестрел к себе в каюту. При внешнем осмотре было понятно, что с пистолем не все в порядке — эта затворная штуковина, застыла в заднем положении. Вот же дрянь, тут сложнее, чем с «10,5×24», патроны в рукоять упрятаны, похоже, на выходе один и перекосило. Сраный огнестрел. Хотя почему «сраный»? Все ж заклинило, пусть и с опозданием. Шмондюк мог половину команды перестрелять. Как же он из чулана выбрался?
В каюту вошла Теа. Шпион осторожно положил пистоль в угол, прикрыл кевларовым набрюшником:
— Может, пистоль сразу утопить?
— Топи. — Теа присела на койку. — Слушай, я испугалась.
— Угу. И внезапно ведь как. И Телле нам не чужая.
— Да я тебя видела. Ты сроду так в морде не менялся. В смысле, лицом не менялся.
— У меня уже не морда, не лицо, а тупая безмозглая чушка с кривым глазом, такой в Трюмах самое место. Как он выбрался⁈ Я же сам запоры и стенку проверял, только утром заглянул и перепроверил.
— Подожди, может и обойдется.
— Да как обойдется? В голову же.
— Ей в голову отскочило. Телле за мачту сиганула, пуле-патрон в дерево попал, потом отскочил. Я глянула — на мачте след. И еще кепка, — Лиска показала редкостный головной убор научной сотрудницы. — Вот! Вмятина изрядная, но не сквозная.
Супруги посмотрели друг на друга.
— Думаешь, Шорник этот случай заранее чуял? — прошептал Ква.
— Кто ж его знает. Это же совсем странная порода дарков. Нам разве понять. Но мы же знаем — у коки-тэнов черепа крепкие, там и мозг плотный, очень развитый, крепко посаженый.
— Ну, будем надеяться. Но вообще так не бывает. Профессору тоже по башке крепко двинули. И тут так же?
— А что ты хочешь? Лоуд же тебе намекнула. Наследственность — против нее наука бессильна. Давай надеяться, что обойдется.
* * *
Обошлось. И череп пуле-патрон не пробил, и сотрясения мозга там не случилось. «Нечему там сотрясаться, сплошная кость» — так можно было бы пошутить, но Ква шутить совершенно не хотелось. Во-первых, мозг там был, Телле вообще умная девочка, пусть и не очень-то всесторонне разумная. Ну, все же коки-тэно, им иначе нельзя. Во-вторых… она стало своей. Запросто можно представить ее за одним столом с Рыжими — завтракают, болтают, спорят, со сметаной балуются. Хотя, Телле, наверное, сметану не особенно ест. Но это не так важно.
Было еще в-третьих. Ква было крайне сложно представить разговор с Профессором при самом печальном повороте событий. Нет, не то что боялся, просто… слегка представилось и стало крайне погано. Но обошлось, слава случаю, богам, науке, Логосу и доку Дулиттлу.
Контуженная научная сотрудница пришла в себя ближе к рассвету. У ее койки сидела Розг и мальчишка, тихонько разговаривали о вещих снах. Раненая немедля потребовала пить, заявила, что вещие сны — смехотворные предрассудки, а у нее на голове повязка неудобная и сползает. Попив, решила непременно встать. Пришлось будить Дока. Тот гавкнул, пообещал прибинтовать раненую к койке намертво, Телле слегка утихомирилась. Видимо, осознала, что оставаться на ногах ей рано — голова сильно кружилась.
Утром побеседовали в узком кругу.
— … лоханулась я, конечно, —
