Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин
— Пропилил одну из дверных петель, — пояснил Ква.
— Чем⁈
— Это мы еще не поняли. Но вот кто оставил безнадзорный огнестрел на полке кубрика — вполне понятно.
— Я оставил, — угрюмо сказал Фратта. — Но я его корзинкой с бинтами прикрыл. Шмондюк вроде как и увидеть-то оружие не мог.
— У него там развлечений не особо много имелось. Так что выследил. Учтите на будущее!
— Запомним. А револьвер мы вместе оставили, — вздохнула Телле. — Все думали, как его почистить и где масла ст… стрясти. Все как-то руки не доходили. Ствол-то какой-то несолидный был, думалось, он вообще не стреляет.
— Угу. Надо было подойти и со знающими людьми проверить и почистить.
— Наши ползучие улитки тупости не были способны оценить лучезарность прямой честности. Думалось, вы про этот огнестрел слегка позабыли, — признался Фратта.
— Именно что «слегка». Вы же уже не дети. Опытные путешественники. С частично научным складом ума. Неприятно удивили.
Научная сотрудница застонала, страдальчески закатывая круглые глазки:
— Не добивайте, босс! Помилосердствуйте! Осознали мы и раскаялись. Со мной-то теперь как? Куда меня такую?
— Никак и никуда. Теперь такая валяйся, естественная. Фратта живо сориентировался. «Заколдовали! Заколдовали! Ах!». В принципе, не так плохо вышло. Для столь отвратительной ситуации, разумеется.
— Мы об этом «колдовстве» заранее уславливались, — сообщил мальчишка. — Все ж бои, походы, мало ли…
— Разумно. А ты Телле вот такой раньше видел? — с интересом спросил Ква. — Показывалась, да?
— Вот буду я еще стриптиз изображать без всякой убедительной причины! — оскорбилась гордая оборотень. — Так… намекнула слегка.
— Ладно, это проплыли. Теперь, видимо, долго такой натурально пробудешь. Зачарованной прямо по башке принцессой.
— И как долго? — угрюмо уточнила Телле.
— До нашего прихода к флотилии. Там что-то придумаем. Или тебе тяжело в естественном виде так долго быть?
— Почему тяжело, наоборот. Вообще никакого имитаторского напряжения, сплошной отдых и расслабуха. Но этакий чересчур естественный вид противоречит нашим племенным приличиям.
— А нечего было башку под свинец совать. Кстати, швыряться секретными записями во врага тоже совершенно излишне. Команда потом листки по всей палубе собирала, рассматривала, теперь все усиленно думают и новые вопросы копят.
— Что там думать⁈ Не преувеличивайте. Там все изложено тезисно и надежно зашифровано.
— Да уж, особенно зарисовки палуб «Крепы» и места битвы.
— Ах, это. Согласна, стиль у меня не очень классический, у Дики бы лучше получилось изобразить. Хотя некоторые ценители живописи моими миниатюрами впечатляются, говорят «редкая самородная манера реализма-примитивизма». Ну да ладно. Что моряки и капитаны? Ужаснулись⁈ Вот Фраттка уверяет, что не особенно.
— Действительно не особенно. Коки-тэно не особо жуткие, просто странные. Но если на корабле уже есть девушка с черными руками, а до этого были Трюма и всяко-разное, то чего особо пугаться? Только скалься поменьше — у вас самое странное — зубы и губы.
— Что ж мне теперь, помадой рисоваться? — озаботилась ехидная оборотень.
Фратта закрыл лицо ладонями.
— Вот, переживают за тебя, а ты все шуточки шутишь, — укорил Ква. — Кстати, кто нас напугал в тот момент, так это Фратта. Ты не видела, но с ножом он воистину жуток.
— Молодец! Теперь я знаю, что в случае чего за меня отомстят! — оборотень пустила растроганную слезу из лягушачьего глазика.
— Идиотка! — сказал парень, нахватавшийся научных терминов.
Было понятно, что научный отдел приходит в себя.
Крепко обругать этих научных умников довелось через два дня — когда Ква, наконец, додумался, каким именно образом выбрался из своей «камеры» бывший капитан. Среди снаряжения научных специалистов завалялся обрезок нити из трира — зачем он им был нужен и как они умудрились его отрезать от катушки, так и осталось тайной — не признались, пакостники. Так же оставалось непонятным, как Хелси умудрился затащить нить к себе в камеру. Остальное додумать было несложно: преступник ловил момент, когда в госпитальном кубрике никого не было, и перепиливал металл петли, в паузах маскируя пропил нажеванной мякотью лепешки. Имелся здесь и урок для опытного шпиона: не надо путать настоящие тюремные камеры и импровизированные-корабельные места временного заключения. И, да, на любые темницы нужно ставить серьезные дверные петли. Да и вообще на «Вороне» необходим нормальный карцер, не запланировали сразу при постройке — явное же упущение.
Глава двадцать вторая
Вчера я слышал песни с моря,
и плески волн о южный брег
Казалось, темный зверь заполнил всю каюту, грозно встопорщился, заскреб когтями стену над дверью, оскалился и выдохнул:
— Вуааа! Прям все ломит. Ужас! Залежалось-засиделось. На хвост вообще смотреть боюсь.
— Не-не, хвост в полном порядке, — заверил сидевший на койке спиной к стене Ква.
— Думаешь? — зверь покрутился в тесноте у стола, разглядывая пышный хвост, сделал полдюжины пируэтов, весьма танцующих, и признал: — Да, могло быть хуже. Еще держусь. Это оттого, что настроение не столь поганое. Но вообще, Полумордый, это жутко тяжело. Вам, двуногим, не понять.
— Ну, отчасти я понимаю.
— Если бы ты вообще ничего не понимал, я бы за тебя и в первый раз замуж не пошла. Но должна же я жаловаться и страдать, так у благородных дам принято.
— Это я тоже понимаю, — заверил Ква. — Откровенно говоря, я бы и сам по берегу погулял.
Лиса легко запрыгнула на стол, обернула чудесным хвостом лапы, и сказала:
— С географической точки зрения мы находимся в крайне неудачном регионе нашего мира. Морские переходы большие, острова мелкие, причем, самого странного геологического происхождения. И главное, спешим мы примерно к таким же крохам-островам. Там, судя по карте, тоже бегать и охотиться негде. Нет, пропал мой хвост!
— Может его расчесать нужно, распушить как-то?
— Молчи, извращенец! Фуррифил несчастный!
Ква улыбнулся:
— Мне и молча смотреть приятно.
— Это правильно, — Теа помолчала и осторожно спросила: — А ты о таком всерьез не думал?
— Всерьез — нет. Тут даже при первых мыслях возникает слишком много опасений. Я вообще не слышал про магов, способных людей в лисиц превращать. Чтоб
