«Футуромания»: электронные грезы, желающие машины и музыка завтрашнего дня сегодня - Саймон Рейнольдс
Другие эсид-хаус-треки вызывают в памяти еще более загадочные ассоциации: Suicide, The Normal («Warm Leatherette»), Die Krupps (прото-индустриальщики, колотившие по металлу, и группа-предшественница Propaganda). Трек Ex-Sample «And So It Goes» сочетает в себе нарезки («Heroin Kills»), неопознаваемые вспышки искаженных сэмплов и вырванные из контекста человеческие крики (агония вожделения или страдания) в манере, весьма напоминающей Front 242.
В треке Риза «Just Want Another Chance» детройтский продюсер Кевин Сондерсон накладывает гортанный, в стиле Стивена Маллиндера, монолог вожделения на жутчайший синтезаторный дрон в духе Residents — эктоплазматическую басовую линию, которая движется гораздо медленнее барабанного трека. Совсем в другом ключе «Strings of Life» проекта Rhythim Is Rhythim (Деррик Мэй, тоже из Детройта) берет знойный свинг латиноамериканского диско и превращает его в спазматический тик, который глубоко тревожит. На обратной стороне пластинки трек «Move It» представляет собой кольцо высокочастотных ритм-паттернов, которые беспокойно вращаются вокруг черной дыры там, где должна быть песня. Это странным образом напоминает один из тех затерянных, заброшенных би-сайдов Joy Division.
«Acid Trax» проекта Phuture — это трек, который положил начало феномену эсид-хауса своей искаженной, вибрирующей басовой линией Roland 303. Но еще более странной оказывается обратная сторона — «Your Only Friend». «Cocaine Mix» просто чумовой. Обработанный голос, нечто среднее между далеком и Гласом Суда, объявляет: «Говорит Кокаин». Спектральные завихрения бесплотного человеческого вопля, больше всего напоминающие трек Public Image Ltd «No Birds Do Sing», имитируют душу, изнывающую от ломки. А затем нас швыряет на аттракцион ужаса, который снова напоминает PiL, на этот раз «Careering» или «Death Disco». «Я могу заставить тебя лгать ради меня / Я могу заставить тебя умереть ради меня / В конце концов / Я останусь твоим единственным другом».
Если диско всегда ассоциировалось с эскапизмом, то эсид-хаус — это «не-эскапизм». В этом он наследует постпанковому авант-фанку начала восьмидесятых. Как и авант-фанк, он звучит зажато. Эсид-хаус отходит от традиционной для диско идеи танца как праздника веселья и перенимает у авант-фанка концепцию диско как транса, формы зловещего подчинения. Экспрессивные, размашистые жесты сменяются точным и строгим набором движений — требованиями к телу, а вычурность и импровизация — дисциплиной удовольствия. Возможно, в подчинении механике инстинкта есть свое освобождение — когда схемы вожделения намертво припаиваются к схемам программ секвенсора.
Что касается коннотаций слова «эсид» (кислота), все причастные к чикагской сцене отрицают, что галлюциногены имеют какое-либо отношение к этому звуку. Тем не менее, многие завсегдатаи клубов действительно принимают экстази — наркотик, дающий эйфорическое чувство единения, но не вызывающий галлюцинаций…
Впрочем, хаус уже какое-то время балансировал на грани психоделики благодаря пространственности своих даб-эффектов, деспотичному обращению с вокалом и нарушению привычной иерархии инструментов в миксе (что провоцировало «дрейф восприятия»). В одном из миксов на трек Nitro Deluxe «On a Mission» единственная фраза женского вокала подвергается вивисекции, изменению скорости и многодорожечной обработке, превращаясь в психоделический лепет субфонем и гласных звуков; она становится парящим в воздухе хором безумных экстазов, роем саранчи из бесприютных пиков и стенаний, вырванных из привычного синтаксиса вожделения.
В миксе Кенни Джонса на трек Ральфи Розарио «You Used to Hold Me» случайные сибилянты из вокала Ксавьер Голд отслаиваются, чтобы неестественно покачиваться в собственном параллельном потоке, пока ее вокал не поглощается минусовкой, а единичный спазм страсти превращается в судорожный ритмический эффект. В версии «Devil Mix» трека Master C&J «In the City» голос Лиз Торрес искажен и растянут в манере, жутковато напоминающей Butthole Surfers.
Однако в случае с чистым эсид-хаусом дело не в 24-дорожечной техноколорной перегрузке кислотного рока, не в ослепительном открытии дверей восприятия, а скорее в сужении или опустошении сознания. Речь идет не о пресыщении ЧЕМ-ТО ЧРЕЗМЕРНЫМ, а о вынужденной концентрации на ничтожно малом, сводящей мышление к одной-единственной колее. Если люди и закидывают марку-другую под «Acid Over», то они, должно быть, видят странные цифровые видения, попадая в мондриановские фантасмагории и на внутренние орбиты спирографа.
Больше всего неистовое мерцание стробоскопов в эсид-хаусе напоминает эпизод из «Звездного пути»: преступников наказывают, помещая под мигающий, как стробоскоп, световой короб, который очищает мозг, делая их внушаемыми и способными буквально переродиться. Но одного отщепенца оставляют в этой машине с промытыми мозгами, но не перепрограммированным — затерянным в пугающе пустом кататоническом лимбе.
Подобно новой дикости D.A.F. или оргиастическому утопизму психоделии, хаус пробуждает сверхчеловеческую/нечеловеческую ненасытность. С отказом от песни как истории секс лишается нарратива и контекста, становясь асоциальным и фантазийным. В нем нет ощущения траектории (ухаживание / соблазнение / предварительные ласки / слияние), нет сексуального исцеления, нет общения. Ничто никогда не разрешается: хаус — это ритм, который не способен ни удовлетворить, ни насытиться. Запинающиеся биты, натужные басовые линии звучат невротично: музыка представляет собой комплекс повторения, симптом некой неисцелимой пустоты бытия. Каждый такт музыки становится оргазмическим, лишая идею кульминации всякого смысла.
И если кислотный рок представлял утопию как сад премодернистской невинности, то эсид-хаус футуристичен, влюблен в утонченность и технологии. Эсид-хаус рисует в воображении праздный рай в стиле Джеймса Бонда и Барбареллы, наполненный гаджетами и дизайнерскими наркотиками. Хаус — это своего рода фабрика удовольствий, а, как писал Маркс, фабрика превращает людей в простые плотские придатки к машинам.
Тайри, набирающий популярность продюсер… объясняет происхождение эсид-звучания.
«Само это звучание существовало уже давно. Оно было у Майка Макарелло на треке "Single Girl", который вышел в 84-м [под именем Knight Action]. Но по-настоящему эсид начался, когда Диджей Пьер придумал это название, выпустив "Acid Trax" под вывеской Phuture. Люди просто сходили с ума по этому треку.
«Ключевой элемент в эсиде — это то, что песню тащит именно басовая линия, а не столько барабанный трек. Именно модуляция частот баса заставляет трек двигаться, делает его драйвовым.
«Это никак не связано с наркотиками, просто название подходящее, потому что музыка безумная. Но она действует на тебя как наркотик, она полностью тобой овладевает. Люди впадают в транс, просто теряют голову! Из-за нее все кажется таким быстрым, она действует как стимулятор.
«Тех, кто делает эсид-музыку, пока не так много — большинство из них, вроде Майка Данна, Bam Bam, Two of a Kind и меня самого, дружат между собой. Но как явление, оказывающее влияние, эсид-хаус стремительно распространяется».
Фарли Джекмастер Фанк говорит, что «эсид-машина» (аппарат фирмы Roland под названием Bassline) — «это устаревшая, старомодная техника, которую до этого никто и не думал использовать подобным образом. Большую
