Римские каникулы - Сим Симович

Но что-то пошло не так.

Камень продолжал расти, но я не умирал. Достигнув трех метров в высоту, кристалл начал трещать. Тонкие линии разбежались по его поверхности, и из трещин хлынул ослепительный свет.

— Виктор! — закричал Марк. — Что происходит?

— Не знаю! — ответил я, пытаясь отдернуть руки от камня.

Но было поздно. Артефакт больше не поглощал энергию — он начал ее отдавать. Обратным потоком. Со страшной силой.

Вся жизненная сила, что он накопил за сто дней, хлынула обратно. Но не только моя — он начал высасывать энергию отовсюду, из всего живого в радиусе многих миль.

Первым пал Марк. Я видел, как его лицо мгновенно постарело, как кожа сморщилась и потемнела. Через секунды от моего ученика осталась лишь высохшая мумия в дорогой тоге.

— Нет! — закричал я, но остановить процесс было невозможно.

Волна смерти прокатилась по вилле. Корнелий, слуги, животные — все живое мгновенно высыхало, превращаясь в безжизненные останки. Даже растения в саду почернели и рассыпались в прах.

Но волна не остановилась. Она неслась дальше, к Риму.

Я бежал за ней, ужасаясь содеянному. На улицах города люди падали замертво, даже не понимая, что происходит. Торговцы на рынках, сенаторы в курии, дети на игровых площадках — все превращались в мумии.

Великий Рим умирал на моих глазах.

Только четверо остались живы — я сам и мои создания. Лидия, Марта и Бренн стояли рядом со мной на опустевшей площади, не пострадавшие от катастрофы. Волк выл где-то вдали, его голос эхом отражался от безмолвных стен.

— Создатель, — прошептала Лидия, — что вы сделали?

— То, чего не должен был делать, — ответил я, глядя на мертвый город.

И тут я услышал смех. Звонкий, торжествующий, полный злой радости. Смех Хель разносился по пустым улицам, отражаясь от мертвых зданий.

— Прекрасно, Виктор! — раздался ее голос отовсюду и ниоткуда. — Ты наконец-то научился создавать смерть в промышленных масштабах!

— Это была ошибка! — крикнул я в пустоту. — Я не хотел...

— Хотел или нет — неважно, — смех стал еще громче. — Важно, что ты сделал это. Рим мертв, а ты жив. Какая восхитительная ирония!

Философский камень все еще пылал в лаборатории виллы, но его свет уже не был разрушительным. Он просто... существовал. Памятник моей глупости и гордыне.

— Что теперь? — спросил Бренн.

— Теперь мы живем в мире, который я убил, — горько ответил я.

С того дня катастрофу назвали Черным Мором. Историки будущего не смогли объяснить, как за одну ночь погиб величайший город древности. Они придумали теории о чуме, землетрясениях, проклятиях богов.

Если бы они знали правду...

Я искал смерть, а принес ее миллионам невинных. И смех Хель до сих пор звучит в моих ушах, напоминая о цене гордыни.

Философский камень работал слишком хорошо. И теперь я знал — некоторые знания лучше не открывать.

Даже если ты бессмертен и отчаянно хочешь умереть.

После катастрофы в Риме я не мог больше оставаться в этом мертвом городе. Каждая улица, каждое здание напоминали о моей чудовищной ошибке. Философский камень продолжал тускло светиться в разрушенной лаборатории — памятник гордыне, стоивший жизни целой империи.

— Собирайте все ценное, — сказал я своим спутникам на третий день после