В начале жизни школу помню я… Размышления об учителях и учительстве - Евгений Александрович Ямбург
Размышление второе. «Менее равные»
Школа стоит не на Луне. Факторы, унижающие личность, могут носить и внешний характер, быть связанными с общественно-политической и нравственной атмосферой в стране. Одним из таких факторов в отечестве нашем был скрытый государственный антисемитизм.
Антисемитизм – древний предрассудок, то есть то, что предшествует рассудку. Не следует думать, что ему подвержены только отсталые слои общества, неискушенные обыватели. Отнюдь нет. Люди вполне себе образованные легко клюют на эту наживку.
Примеров предостаточно. Любимец прогрессивной публики, обрусевший датчанин Владимир Иванович Даль, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка», передал в Третье отделение свое «исследование» об употреблении евреями христианской крови. На позорном процессе, так называемом деле Бейлиса, выдающийся ученый и богослов Павел Флоренский, полностью разделявший взгляды Владимира Соловьева о всеединстве человечества, тем не менее поддержал кровавый навет[2]. И это при том, что Петербургская духовная академия выступила против!
На этой гнилой стезе отметились и некоторые нобелевские лауреаты, например выдающийся зоопсихолог Конрад Лоренц. После войны австрийские немцы ловко выдавали себя за жертв аншлюса. Между тем подавляющее их большинство поддержало присоединение Австрии к нацистской Германии. Население Австрии составляло всего 8 % от населения Германии, а в войсках SS служило 50 % австрийцев. Это как? Патологическим антисемитом был нобелевский лауреат Кнут Гамсун. Его супруга записала доверительный разговор писателя с Гитлером на еврейскую тему. Это было позорище. После войны его возмущенные соотечественники пачками перебрасывали книги Гамсуна через высокую ограду особняка писателя. Но с того как с гуся вода. Он и после поражения Германии оставался при тех же взглядах.
Официальная идеология СССР была интернациональной. Государственный антисемитизм маскировался под борьбу с сионизмом. Помимо прочего, антисемитизм выполнял в коммунистической империи роль громоотвода. Русификация нерусских земель и в царское, и в советское время сопровождалась поощрением антисемитизма, который служил как бы громоотводом. Там, где антисемитизм был, его усиливали, там, где антисемитизма не было (Киргизия, Казахстан), его насаждали.
Сегодня как никогда важно помнить высказывание отца Александра Меня:
«Альтернативой Иисусу Христу является антихрист. Это дух, дух, который действует в истории. Христос – это свобода, антихрист есть порабощение. Христос – это любовь, антихрист есть ненависть. Христос – это вселенскость, антихрист замыкается в групповом, клановом, национальном и так далее. Христос есть ненасилие, антихрист – насилие. Христос – истина, антихрист – ложь. Пользуясь этим методом, мы всегда можем угадать дух антихриста и его носителей»[3].
Возвращаясь к этому аспекту школьных унижений, заметим, что даже дети, ставшие впоследствии большими художниками, сохранили на всю оставшуюся жизнь комплекс неполноценности. Дэзик Кауфман возьмет себе псевдоним Давид Самойлов, а Борис Слуцкий напишет:
Евреи хлеба не сеют,
Евреи в лавках торгуют,
Евреи раньше лысеют,
Евреи больше воруют.
Евреи – люди лихие,
Они солдаты плохие:
Иван воюет в окопе,
Абрам торгует в рабкопе.
Я всё это слышал с детства,
Скоро совсем постарею,
Но никуда не деться
От крика: «Евреи, евреи!»
Не торговавши ни разу,
Не воровавши ни разу,
Ношу в себе, как заразу,
Проклятую эту расу.
Пуля меня миновала,
Чтоб говорилось нелживо:
«Евреев не убивало!
Все воротились живы!»
Да что там Слуцкий. Откликаясь на вопрос о национальности, Борис Пастернак говорил: «Национальность? Ну в общем смешная».
Будучи ребенком, я в полной мере испил эту школьную чашу. Помню топорные «шуточки» школьного пошляка-острослова. На пороге класса появляется новенький.
Учитель: Как фамилия?
Ученик: Рабинович.
Учитель: Вижу, что Рабинович. Фамилия как?
В эпоху разоблачения псевдонимов и борьбы с космополитизмом учитель видел в этой шутке особую политическую доблесть.
Была веселая песня про «кухочку», которую постоянно напевали одноклассники еврейским мальчикам: «Я никому не дам, всё скушает Абрам, и будет он толстее, чем кабан». В ответ тут же родилась пародия на известную песню: «От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей человек проходит, как хозяин, если он, конечно, не еврей». Пародия помогала ощутить чувство интеллектуального превосходства над антисемитами, но выигрыш всегда оставался за теми, кого явно и тайно поддерживало государство.
В частности, в лексику всего послевоенного государства вошел термин «советские евреи». Никто не говорил «советские украинцы», советские татары» и т. п. По отношению к евреям это стало нормой, поскольку имелось в виду, что есть советские евреи и антисоветские. Антисоветские – это те, кто проживает в Израиле и вместе с империалистами противодействует справедливой борьбе арабов за освобождение. Как гласила подпись под карикатурой в журнале «Крокодил»: «Над арабской мирной хатой злобно реет жид пархатый». Впрочем, определение «еврей» старались не употреблять, заменив его словом «сионист».
Совсем уж кощунственный черный анекдот – это интернационализм в школьном классном журнале. Помню, учитель или учительница называли публично фамилию ученицы или ученика для записи национальности в классном журнале. Была такая процедура:
– Кухаркин!
– Русский, – гордо произносит Кухаркин.
– Титьков!
– Русский.
– Перекупенко!
– Украинец (также с гордостью).
– Саркисянс!
– Армянин (с достоинством).
– Сойфер!
– Еврей, – мямлит Сойфер, потупив глаза под насмешечки и перемигивания.
– Лобанок!
– Белорус.
– Зальманзон!
Встает Зальманзон и шепотом произносит нечто нечленораздельное.
– Еврей он! – с насмешкой громко говорит Титьков[4].
Таким классным школьным интернационализмом изначально калечились души и у еврейских мальчиков и девочек создавался комплекс неполноценности.
Правда, на антисемитские выходки могла быть и другая реакция. К ужасу моей мамы, учительницы, в пятом классе я был временно исключен из школы (временно – в силу возраста) за то, что своему однокласснику, обозвавшему меня «жиденком», я воткнул вилку в живот. Славу богу, что не повредил внутренние органы. Зато в дальнейшем на протяжении всей школьной жизни никто не решался на подобные оскорбления!
Пандемия антисемитизма имеет довольно древнее происхождение. В задачу этой книги не входит подробное изложение истории вопроса. Желающие могут ознакомиться с исследованием Савелия Дудакова «История одного мифа»[5]. Поэтому я лишь пунктирно обозначу этапы становления и развития антисемитизма в отечестве нашем.
Первый еврейский погром произошел в Киеве в XIII веке. А Ярослав Мудрый повелел депортировать всех евреев из киевского княжества. Заметим, что евреи составляли ничтожный процент населения, следовательно, не могли выступать конкурентами местным купцам. Они не занимались прозелитизмом – обращения в свою веру иудаизм не предполагал. И тем не менее случилось
