В начале жизни школу помню я… Размышления об учителях и учительстве - Евгений Александрович Ямбург

воспитанниках старшего курса Лицея» он говорит о Пушкине: «Его высшая и конечная цель блестеть и именно поэзией, но едва ли найдет она у него прочное основание, потому что он боится всякого серьезного учения и его ум, не имея ни проницательности, ни глубины, совершенно поверхностный – французский ум»[9]. Как мы видим, этот опытный педагог сильно ошибся в оценке самого знаменитого из своих учеников.

Размышление четвертое. Кнут или пряник?

О мягкой жесткости

Вечный педагогический вопрос: что лучше – жесткий контроль за учениками или педагогическая вольница? Каково их соотношение? Строгость педагогической системы иезуитов вошла в историю. А вот поди ж ты, во время каникул воспитанникам позволялось петь, кричать, дурачиться. Одним словом, им устраивали праздник непослушания, тем самым позволяя выпускать пар, снимать накопившееся напряжение.

Бить или не бить? – вот в чем вопрос, на который все отвечают по-разному. «Плевелы от пшеницы жезл тверд отделяет. Розга буйство из сердец детских изгоняет», – писал Александр Блок. Но он заимствовал этот текст у средневекового Евстратия, а затем их воспроизвел белорусский поэт и богослов Симеон Полоцкий.

В Смольном институте воспитанницы подвергались жесткой дрессуре. Воспитывали их в спартанском духе. Температура в спальнях не превышала тринадцати градусов, а для того, чтобы они прямо держали спину за столом, под мышками девушки должны были держать книги. Оказавшись в ссылке при советской власти, смолянки поражали окрестных жителей своим внешним видом: прямая спина, накрахмаленная белая блузка и камея на шее.

Для многих прозвучит дико, что в элитных школах Великобритании телесные наказания были отменены только в семидесятые годы прошлого века.

Нет, я отнюдь не ратую за так называемую «прикладную» педагогику, где главным инструментом воспитания является отцовский ремень, висящий на стене. Но я и против модного ныне на Западе полного подчинения прихотям и капризам ребенка. Маленький пример. Моя дочь, учительница, отдыхала на Кипре с внучкой, а та категорически отказывалась заходить в море. Ее заносил туда тренер по плаванию, несмотря на ее плач и рыдания. Всё шло своим чередом, пока с соседнего пляжа не заявилась английская семья, заявившая, что она будет жаловаться в полицию, поскольку мы издеваемся над малышкой.

Показательно, что русская народная педагогика интуитивно решала эту проблему правильно. До поры ребенок, как и положено, сосал грудь матери или кормилицы, но для того, чтобы отлучить от материнского сладкого молока, в определенный момент грудь мазали горькой полынью.

Многие мамы на Западе продолжают кормить детей своей грудью аж до пяти лет, что физиологически, на мой взгляд, вредно. Но там существуют другие инструменты, очерчивающие границу взросления подростков. Так, например, когда юноше исполняется восемнадцать лет, ему снимают квартиру и переводят на самообеспечение. А если он продолжает жить с родителями, с него взимается плата за проживание и питание. В кошмарном сне я не могу представить ситуацию, когда я беру деньги со своего повзрослевшего ребенка за питание в семье родителей. Что ж, в каждой культуре свои педагогические традиции.

К чему приводит травля

Вернемся к школьным неудачникам. Среди них и будущий большой русский философ Василий Розанов. Детство и юность мальчика были искалечены. Рано умер отец, мать вышла замуж, отчим пил и ненавидел пасынка. Ребенок тяжело переживал распад семьи. К тому же сказывалась скудость средств к существованию, а обучение в гимназии было дорогостоящим. Но не зря американский предприниматель, инвестор и писатель Роберт Тору Кийосаки сказал: «Если высчитаете, что обучение стоит дорого, попробуйте узнать, сколько стоит невежество».

Василий Розанов из-за отсутствия средств попал в гимназию позже, нежели его одногодки, но его старший брат, учитель, выхлопотал обучение мальчика за казенный счет. Подростку тяжело давались математика, латынь и другие предметы. Но главная причина его угнетенного состояния коренилась в другом.

По понедельникам в гимназии были обязательными, как сказали бы мы сегодня, «уроки о важном». На них полагалось славословить императора и повторять православные молитвы. Эта принудиловка порождала в подростке дух протеста.

Кстати, Розанов в 1870–1872 годах обучался в одной из лучших гимназий Симбирска. Эту же гимназию гораздо позже, в 1883 году, окончил Александр Ульянов, чей брат Владимир станет потом известен под фамилией Ленин (он, кстати, также выпускник этой гимназии). В ней же учился Александр Керенский, отец которого был в те времена директором гимназии. Остается добавить, что отец Ленина, Илья Николаевич Ульянов, служил инспектором народных училищ Симбирской губернии. Этот пост что-то вроде сегодняшнего заведующего областным управлением образования.

Ну так вот. Будущий крупный религиозный философ вышел из гимназии (правда, уже не Симбирской, а Нижегородской) атеистом, нигилистом и коммунистом. Всему виной принудительное навязывание мировоззрения. Такая же картина наблюдалась и в духовных семинариях, которые пачками выпускали революционеров и террористов. Достаточно вспомнить Джугашвили (Сталина), который учился в Тифлисской духовной семинарии, но был исключен из нее с мотивировкой «за неявку на экзамены по неизвестной причине». Причина нам сегодня известна. Какие могут быть экзамены, когда недоучившийся семинарист занимался в это время налетами на банки, добывая средства для партии большевиков?

Но вернемся к Розанову. Он не зря грешил на своих учителей, окончив гимназию с посредственным аттестатом, с тройками по всем предметам, включая словесность и историю.

Однако после выпуска из гимназии Розанов сумел поступить в Московский университет. Желчный по характеру, он именовал университет альма-мачехой, но тем не менее в 1882 году окончил его с отличием (!). Усилия педагогов, помноженные на талант юноши, дали наконец результаты. Отбросив желчь, он напишет: «Университет – та школа, в которой я хотел учиться!»

После окончания университета Розанов стал учительствовать – и неплохо при этом зарабатывал. Забавно, что, став учителем, он проявлял все качества педагогов, которые ненавидел в них, будучи учеником: въедливость, жесткость в оценках, максимальные требования к подготовке. Он буквально третировал, оскорблял и унижал их всех, включая Михаила Пришвина, будущего писателя, краеведа и путешественника, у которого остались весьма неприятные воспоминания о его учителе. Негативные отзывы о Розанове как педагоге оставил и Валерий Обольянинов, который впоследствии эмигрировал в Америку.

В девяностых годах прошлого века я жил в городе Белом быв[шей] Смоленской губернии, и в 1891 и 1892 гг. состоял учеником первого класса местной шестиклассной гимназии. Преподавателем географии у нас был Василий Васильевич Розанов… Среднего роста, рыжий, с всегда красным, как из бани, лицом, с припухшим носом картошкой, близорукими глазами, с воспаленными веками за стеклами очков, козлиной бородкой и чувственными красными и всегда влажными губами, он отнюдь своей внешностью не