Счастлив снаружи, счастлив внутри. Как построить жизнь мечты, ориентируясь на свои подлинные желания, а не навязанные стереотипы - Вера Александровна Дейногалериан

Вкупе с навыком рывком идти на подвиг, нашему взрослеющему Недорослю-герою обязательно понадобятся более долгоиграющие, взрослые суперспособности воина: дисциплина, стойкость, «долгое дыхание» – способность идти путь. О них нередко внутренние дети как бы ненароком забывают, потому что очень не хотят трудиться вдолгую.

Архетип героя и аристократа (воина-правителя) – это ближайшая архетипическая реперная точка к нашему Недорослю, который застрял в «малом круге кровообращения», качаясь в бессознательном между внутренним ребенком-сиротой и внутренним опекуном-родителем. Реже его заносит в подростковые архетипы бунтаря или славного малого. Искра архетипического бунтаря нужна, чтобы преодолеть притяжение «малого круга» семьи и социума и выйти на путь становления, чтобы там уже стать воином, сильная сторона которого – не война, как думают многие, а дисциплина и способность идти вперед долго, как Суворов через Альпы.

Одновременно аристократ – это еще и довольно понятный для нас исторический архетип, он у нас еще на виду. Причем побольше на виду, чем архетип святого. Воин пугает внутренних детей аскезой, дисциплиной и ответственностью, но одновременно их соблазняет его золото и драгоценности.

Расшевелив в себе подростка-бунтаря, чтоб высечь первую искру, нашему Недорослю куда легче шагнуть из архетипа бунтаря в его старшего брата воина, чем сразу – через пять голов – перемахнуть в полностью аскетичного святого. Тем более та «святость», что продают сегодня людям-детям «просветленные» инфоцыгане, это инструменты не духовного роста, а креативного попрошайничества. Просроченная виза в тот потерянный рай младенца, где «все само, хочу и получу, все сразу, быстро и легко». Где людям-детям гарантировано выживание и удовольствия, где пахнет карамелькой и кефирчиком, где молочные реки омывают кисельные берега, а над головой на месте Бога, не больше, чем грудь матери, – щедрая Вселенная с галактикой молочного Млечного Пути.

Человек-Иван-царевич

Считается, сказки были призваны давать моральные ответы на главные экзистенциальные вопросы аграрного общества. К примеру, сюжет «Аленького цветочка» отвечает, как жить, если выдали за чудовище.

На мой взгляд, народные сказки описывают путешествие, которое нужно пройти внутри себя. Расколдовать чудовище – тоже внутри себя. И если Недоросль не производит нужной трансформации во внутренней реальности, то, в точности по Юнгу, все, что не осознается, входит в его жизнь судьбой и начинает воспроизводиться как циклические повторения сценариев, пока не будет обнаружен слон в посудной лавке.

И вот уже наша Аленушка живет в сценарии по Берну, по неосознаваемому жизненному плану, встречает чудище и думает, что расколдует его и превратит в добра молодца.

Но невозможно полюбить другого, не любя себя, а значит, и расколдовать другого не получится: у чудища есть свобода воли оставаться чудищем.

Аленушка бросает его и находит новое, и так по кругу. Пока не догадается, что чудищем, которое необходимо расколдовывать, была она сама. Была собранием и чудищ, и зверюшек, и маленьких детей. Расколдовать всех внутренних чудовищ – это и значит выйти из сценария, выйти из отношений созависимости, из берновских игр.

Сказки дают инструкцию к тому, какие изменения нужно произвести в самом себе, во внутренней реальности. Убить в себе бессмертного Кощея (смерть), освободить свою девицу (душу), сделаться у себя внутри царем (или хоть, на худой конец, царевичем), найти в самом себе сокровище и др.

Становится понятна роль волшебных сказочных помощников – это все те же наши части «не мышонки, не лягушки», растящие дите-Ивана. Становится понятно, почему Иван – всегда дурак. И почему всегда он – младший сын. И почему Емеля на печи – такой ленивый. Все это наши внутренние дети, дети навечно, всегда невзрослые, всегда ленивые – и на печи, и с придурью. Пока волшебные помощники или великий и могучий жареный петух не вытолкнут взашей на путь героя.

Становится понятно, что:

• смерть Кощея на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук на высоком дубу, и вся эта матрешка – в теле у Ивана. Заячье сердце – в теле ваших внутренних детей; на практике мы вынимаем столько страхов в виде зайцев, что хоть зови деда Мазая, вывози на лодке, как остроумно предложила как-то раз одна моя клиентка;

• ушко Сивки-Бурки, три котла – «с водой студеной, а второй с водой вареной, а последний – с молоком, вскипятя его ключом» – это, конечно, бездна смерти и перерождения;

• плавание Гвидона – та же бездна, перерождение в бочке-утробе, чтоб наконец-то появился обещанный царю-батюшке богатырь, а не тот «не мышонок, не лягушка», весть о котором привез гонец царю Салтану; а остров Буян – его воцарение после перерождения;

• мост от нашего крыльца до царского дворца – как связь от сердца к сердцу в бессознательном от собственной фигуры до фигуры своей взрослой «царской» идентичности;

• «и теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться» – воссоединение с душой, с источником любви внутри себя;

• «спрыснул Ивана-царевича мертвою водою – его тело срослося, спрыснул живою водою – Иван-царевич встал» – слияние частей, устранение раздробленности, обретение целостности. Так можно много аналогий проводить.

Не удивлюсь, если сюжеты всех народных сказок – это пересказы чьих-то древних «сессий по работе с бессознательным» – по существу таких же, как мои сессии с клиентами, только за много сотен лет до психотерапии. И мифы о героях и богах – пересказы через метафоры точно таких же «сессий», передающие инструкции для идеальной жизни сквозь века. Ведь именно язык метафор – лучший проводник в пространстве времени.

Облачение в метафору позволяет моральным ответам проходить сквозь время и, проваливаясь прямо в бессознательное каждого ребенка, разворачиваться в жизни человека, постепенно подгружая новые объемы информации, когда, встречаясь с чем-то новым, мы откликаемся, опознавая в нем свое, глубинное, заложенное очень рано.

Подумайте прямо сейчас, какие народные сказки вы любили в детстве, какие вам больше всего запомнились. Задумайтесь: если бы каждая ваша любимая сказка была зашифрованной инструкцией о том, какие изменения вам требуется провести в самом себе, в своей внутренней реальности, то что это были бы за изменения? Если наложить сюжеты ваших любимых сказок на историю вашей жизни, какие аналогии вы обнаружите? Не требуйте от себя ответов сразу, подвесьте вопросы в воздухе и дайте своему бессознательному задачу распаковать сказочные инструкции лично для вас, когда вы будете готовы принять эту информацию.

Человек-стоик

– Вы – немец? – осведомился Бездомный.

– Я-то?.. – переспросил профессор и вдруг задумался. – Да, пожалуй, немец…

М. А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

«Вы – стоик?» – спрашивают меня. Но у меня никогда не