Счастлив снаружи, счастлив внутри. Как построить жизнь мечты, ориентируясь на свои подлинные желания, а не навязанные стереотипы - Вера Александровна Дейногалериан

неброском костюме и обкрадывать десятки тысяч крестьян и наемных рабочих, что в этом такого, к чему может стремиться высокоморальный человек? За внешним холодом, немногословием и сдержанностью – поступки, достойные тиранов прошлого, – вот что такое нынешняя аристократия».

«Проще говоря – максимально врите, будьте хладнокровной сволочью, на всех – плевать, заботиться только о том, чтоб не выглядеть простолюдином».

Абрахам Маслоу[70], описывая свой идеал человека, считает, что людей, перешедших на высшую ступень пирамиды потребностей – к потребности в самоактуализации, всего порядка 1 % в мире. Что слишком уж напоминает тот 1 % аристократии, для содержания которой требовался труд непривилегированных сословий. Да и сама пирамида Маслоу легко ложится на сословную и кастовую пирамиду. Черты своего человека идеального Маслоу описывает так:

• принятие себя и других без самоутверждения и нетерпимости;

• чувство единства с человечеством, симпатия к людям;

• искренние взаимоотношения, отсутствие обидчивости и агрессии;

• способность выбирать лучшие и отторгать негативные культурные традиции;

• неподверженность влиянию окружающих, свобода от предрассудков и стереотипов;

• навык смотреть на хорошо известные факты и обстоятельства с неожиданной точки зрения;

• креативность в восприятии, действиях и поступках;

• философский подход к жизни, готовность учиться и перенимать лучший опыт;

• свободное выдерживание конвенциональных требований и естественность поведения;

• способность придерживаться моральных норм, стремление к добру, избегание зла;

• стойкость к обману и неудачам;

• умение обособиться или отстраниться от негатива, потребность в уединении;

• опыт трансцендентных переживаний.

В таком портрете мы легко узнаем архетипического аристократа.

И если человеку-ребенку потребуются титанические волевые усилия, чтобы выработать у себя качества идеального человека по Маслоу, то любая истинно взрослая фигура в вашем бессознательном уже по умолчанию владеет ими и автоматически передает их вам.

Можно долго перечислять признаки архетипического аристократа, но я хочу остановиться на одном – отсутствии эмоций. Аристократ везде один и тот же. Его не штормит. К примеру:

«Я вам удивляюсь, – сказал доктор, пожав мне крепко руку. – Дайте пощупать пульс!.. Ого! лихорадочный!.. но на лице ничего не заметно… только глаза у вас блестят ярче обыкновенного» (М. Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»).

У Печорина перед дуэлью может быть лихорадочный пульс, но по нему не видно. Не оттого, что Печорин, как сказали бы сегодня, подавляет эмоции. Эмоции подавляет Грушницкий – человек ресентимента, замысливший подлость. Печориным владеют не эмоции, а благородные мотивы: дать подлецу возможность передумать. А если нет – дать небу рассудить.

Отсутствие зримых эмоций человека взрослого открывает людям-детям большой простор для спекуляций. Отсюда расхожее видение аристократа как бездушного, холодного, высокомерного, циничного, жестокого. Взрослый всегда будет жесток в глазах людей-детей. Он не родитель, он не инвестирует в их детскую стратегию ходить с протянутой рукой за подаянием любви в ее эквивалентах жалости, сочувствия, внимания. Его спокойная уверенность, по мнению людей-детей, привыкших жить с кровавой пеленой эмоций на глазах, конечно смотрится как холодность. Но это на самом деле спокойная уверенность.

Ему чужды гордыня и высокомерие. Любые эмоциональные качели возникают там, где нет твердого знания. Качели от гордыни до ничтожности возможны только там, где нет твердого знания о том, кто я такой. Пока вы не определились, кто вы есть, а в глубине души у вас хранится боль «Я не в порядке», эмоции будут качать вас от надменности к упадничеству и обратно, пока вы не определитесь. В фазе превосходства может быть приятно, оно может сообщать вам эйфорию. Но если эта эйфория от того, что вы на миг приподнялись за счет других на пик «Я лучше всех», стоит готовиться к фазе отчаяния: скоро качели опрокинут вас в бездну «Я хуже всех».

Когда-то, будучи еще младенцем, вы не смогли определиться, кто вы – «тварь дрожащая» или право имеющий человек, и пустили свою жизнь путем ресентимента по стратегии «Как проще», по пути «иметь любовь извне», а не «растить любовь внутри». И стали жить качающимся маятником, что движется по-над линией времени рывками, слишком много лишних сил затрачивая на колебания. И будете обречены качаться до тех пор, пока не сделаете глубинный, истинный выбор, кто вы есть на самом деле.

Обычно человек пытается усиливать свой лагерь всемогущества и подавлять лагерь ничтожности, не понимая, что они работают как сообщающиеся сосуды и ни один не может перестать существовать, покуда жив другой. Важно понять, что у ничтожности и всемогущества на донышке – одна и та же ложь, отличны лишь стратегии побега от нее. Но от себя не убежишь. Ложь нужно обнаружить и утилизировать. Тогда уже не требуется всемогущество и не болит ничтожность.

Чтобы жить, вам не нужно быть ни Жертвой, ни Героем, ни собирателем чужой любви как милостыни, ни завоевателем чужой любви как дани. Вы сами есть любовь, а значит, сами – бытие.

Но прийти к этому возможно только в образном пространстве. Сколько ни осознавай и ни решай это в уме, сознательно вы только инвестируете силы в лагеря своих детей – наполеончиков и тварей дрожащих.

Чтобы ни высокомерие, ни упадничество вам не требовались, нужно утилизировать дыру «Я не в порядке» и через это стать способным трезво оценивать свои добродетели и пороки, без привычки вваливаться в крайности («Либо я святой, либо гореть мне в аду», «Либо я лучше всех, либо я хуже всех»). Чтоб вместо двух полярностей, между которыми качаешься, видеть широкий градиент – как путь, где я и не в начале, и не в конце, а уже где-то между – на том или ином этапе своего пути. Моя задача – взрослые добродетели взращивать, а детские пороки искоренять. Выдерживать текущее несовершенство и стремиться к совершенству. И продолжать свое движение – дальше от тьмы и ближе к свету.

Твердое знание возможно только в бессознательном, на глубине, где нужно прописать в ячейке True идею «Я в порядке». А значит, я не хуже и не лучше, чем другие люди. Я в порядке, как все, и уникален, как каждый. Я и есть любовь. Такое истинное знание избавляет от необходимости сопоставлять себя с другими, строить иерархии и думать о других, сравнивая. Как говорил Карл Лагерфельд: «Личность начинается там, где заканчивается сравнение».

Когда вы твердо знаете о том, кто вы такой на самом деле и где ваше место, то ни превозноситься, ни уничижаться вам не требуется.

Так же как у аристократа нет потребности ни возноситься над простолюдинами, ни унижаться перед сувереном. Знание аристократа о себе есть незыблемый факт. А факты эмоций не требуют. Качаться на качелях от высокомерия до