Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Алисе этот странный дедок внушает доверие. На вид ничего особенного, но кажется, будто он все знает, хоть и не говорит. Если только он не понял, что говорить нечего, а нужно проживать. “Тот, кто знает, – молчит”. Фраза все звучит в голове у Алисы. Она хочет запомнить эти слова. Набить их на руке? А если рассказать ему свой секрет? Никто не узнает.
– Учитель, могу я еще кое о чем поговорить с вами?
– Я скоро отправлюсь, но можешь!
– Я ищу такую фразу, которая укажет мне, как жить. И, чтобы она всегда была со мной, я хочу вытатуировать ее на руке. Может, мне выбрать “Тот, кто знает, – молчит”? Как вы думаете?
– Бред! Полнейший бред! – чуть ли не кричит старик, сотрясаясь от хохота.
Алиса удивлена, но еще больше разочарована. Она-то думала, что может довериться этому странному мудрецу, а он над ней смеется!
– Зачем вы так говорите? Что тут такого бредового? Не понимаю!
– В том-то и проблема! Ты не понимаешь! Ты еще не поняла! Я пытаюсь показать тебе, что все постоянно меняется и нужно следовать за движением, встраиваться в метаморфозы. А не пытаться их остановить! Попробуй-ка остановить ветер, облака, реку, дождь… Ты придумала вытатуировать фразу, которая останется неизменной, постоянной, незыблемой. Даже когда сама ты станешь другой, когда будешь думать иначе. Глупо!
– Это чтобы она меня направляла, напоминала, как жить.
– Об этом должно напоминать твое дыхание, а не кожа на руке! Представь, что ты напишешь на коже “идет дождь”, и во время ливней это будет правдой, но едва дождь кончится – станет ложью. И на что это тебе? Разве ты и без того не знаешь, что идет дождь, когда с неба падают капли? Тебе нужно напоминать себе об этом?
– Это не то же самое! Я хочу напоминать себе, как жить!
– Разве тебе нужно вспоминать, что сердцу положено биться? Что нужно не забывать про вдох и выдох? Повторяю: это нелепо. Тебе эти костыли не нужны. Просто доверься ветру, и этого хватит. В день, когда ты убедишься, что это правда так, вспомни о говорившем с тобой старике…
Он вдруг вскакивает с неожиданным для Алисы проворством. И вот он уже вышел. Не успела она найти слова, как он взгромоздился на вола, и их с животным общий силуэт стал удаляться.
Алиса потрясена. Да он совсем псих. Или гений? Кто его знает, смеется он над всеми или всерьез. А может, он всерьез относится к таким насмешкам. Или ему попросту все равно, что думают другие.
– Никогда не встречала таких старичков! – бормочет Алиса, выходя на улицу. – Буду хранить важные мне фразы в тетрадке или в голове. Татуировка и правда не нужна… Но какой все-таки странный тип… Кенгуру, ты где? Мне нужна твоя помощь.
– Объяснить? Пояснить? Уточнить? Со службой Кенгуру всегда найдете нить! Тот, кого ты разбудила, – это Лао Цзы. Вторая величайшая фигура в китайской Стране Идей, наряду с Конфуцием. Его имя связано с книгой, которую до сих пор читают по всему миру, “Дао дэ цзин”, или “Книга Пути”. Именно из-за термина “Дао” самого Лао Цзы и продолжателей его мысли назвали даосистами.
– Дао?
– Очень частотное китайское слово, означающее попросту путь, дорогу, то есть то, по чему нужно идти, чтобы достичь конечного пункта. Лао Цзы стал использовать его по-особому, обозначая им то, что на самом деле не имеет имени, что невозможно заключить в слова, – совокупность всего происходящего, природу, космос, действительность…
– Почему же не заключить в слова? Ты только что это и сделал…
– И тут мы подходим к корню проблемы: отношениям между словами и миром. Для Лао Цзы мир постоянно меняется. Все подвижно, все зыбко, как ветер и вода, как цвета неба. И этот бескрайний мир, где все переменчиво, невозможно загнать в жесткое наименование. Слова статичны, а действительность всегда движется. Вот почему одно с другим не может согласоваться полностью. Дао – это фигура речи, способ назвать вселенную, которую по-настоящему никак не назвать. Мудрый, по Лао Цзы, дает действовать через себя миру. Он ничего не выбирает, не задумывает. Он молчит, не выделяется. Как вода, как ветер. И такой отказ от вмешательства на самом деле дает ему невероятное могущество и свободу. Тот, кто слился с Дао, вошел с миром в единство, стал как вода и ветер – всемогущим, без привязанностей. Он живет без усилий, без напряжения, без борьбы. Поскольку он един с природой, он совершает невероятное.
– Например?
– Примеры встречаются во множестве даосских рассказов, я их обожаю. Скажем, тот, где художник достиг идеальной плавности в движениях кисти и нарисованная им птица слетает с картины на его глазах. Или где музыкант играет зимнюю музыку и видит, что озеро замерзает… Потому что их движения вливаются в ход всего. Многие даосские рассказы посвящены такой плавной борьбе за слияние с Дао. В числе моих любимых есть еще про мясника, который двадцать лет не точил нож. И нож этот по-прежнему прекрасно режет.
– И что там, в этой истории?
– “Раньше, когда я разделывал говядину, – объясняет мясник, – мой нож натыкался на кости, тупился о хрящи и сухожилия. И мне приходилось часто его точить. Но со временем я научился в точности угадывать строение скелета и следовать ему без усилий, резать так, чтобы нож не встречал помех. И вот уже двадцать лет мой нож не тупится”. Если приноровиться к действительности как можно тоньше и следовать очертаниям вещей, можно добиться куда большего, чем если пытаться навязать им свои намерения.
– Прекрасный рассказ, дорогой Кенг! Я не очень-то люблю мясников, но суть ухватила.
– На самом деле, – продолжает Ведока, польщенный таким проявлением симпатии, – в этой короткой истории скрыта важная для китайской мысли идея: у действительности есть свои силовые линии. И от твоих действий будет больше толку тогда, когда ты сможешь распознать их, использовать, включиться в происходящее ровно в тот миг, когда эти линии сходятся. Скользить под горку, вместо того чтобы навязывать свою волю. Не действовать, а позволить случиться.
