Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

от контекста и фрагментарность опыта лишает внутреннюю жизнь опоры на имеющийся опыт и возможность формирования нового в процессе проживания. В этой ситуации всегда чужой и уже избыточный опыт, визуальные интервенции и порабощение воображения заглушают всякую надежду на свою жизнь, на то внутреннее пространство, в котором разворачивается всякая мысль, вынашивается идея или глубоко проживается чувство. Именно тут возникает нужда в первичном отказе от многообразия и в воспитании навыка быть в чем-то одном, даже ценой болезненного переживания скуки, без попыток заглушить его эмоциональным фастфудом и суетливой занятостью чем-либо. Держа в уме мысль о том, что диспозитив гибкости тесно связан с проектированием потребительского опыта и подталкиванием к новым актам в бесконечной веренице хаотично возникающего потребления, можно прийти в недоумение от бессмысленности подобного поведения и его радикальной противоположности любому осознанному действию или бездействию.

Возвращение контекста и акцент на том, чтобы формировать навык проживания длительного опыта, оказывается той лазейкой и одновременно сложным навыком, развитие которого становится способом выхода к проживанию субъективного опыта в различных его гранях по ту сторону мнимой гибкости и суетливого переключения внимания на поводу у FOMO-суеты в цифровой среде. Длительность проживания оказывается противоположным состоянием фрагментарности и гибкости в самых разных аспектах, от уединения на лоне природы в режиме slow life и цифрового минимализма до практик проживания утраты и неспешного вдумчивого чтения. Вопрос не в том, чтобы изобрести какие новые техники самопомощи, а в том, чтобы переосмыслить само бытие-в-мире в эпоху текучей современности.

В контексте проживания опыта заботы о себе в разных ее формах и контекстах первичной становится нужда в отказе от движения на поводу у логики капитализма возможностей, воплощенных в быстро сменяющих друг друга трендах и подталкивании к непрерывному опыту потребления товаров, услуг, информации и контента. Потребитель возможностей вместе с риск-менеджером пребывает в той хлопотливой озабоченности миром, в котором избыточность чужого опыта в постоянной смене трендов оборачивается потреблением впечатлений. Быстро мелькающий калейдоскоп образов исключает субъективное проживание и формирование субъективной позиции с опорой на персональную герменевтику. Динамика гонки гиперпотребления закручивает в тревожное беспокойство, активирующее древний мозг с ограниченным репертуаром реакций «бей, беги, замри». В этой усиливающейся негативной нейропластичности гибкость оборачивается своей противоположностью, и человек застревает в череде импульсивных реакций на внешнюю гиперстимуляцию в духе невроза навязчивости.

Выход из этой FOMO-озабоченности и тревожного беспокойства, с ним связанного, предложен авторами противоположной концепции JOMO[243], экзистенциально-феноменологическое осмысление которой в разных ее аспектах может стать стартовой позицией в поисках альтернативных форм заботы о себе. В некотором смысле JOMO выступает формой отказа от обилия вариантов и возможных сценариев, выбор между которыми усиливает тревогу, лишая внутреннего покоя. Будучи подключенными к смартфонам всякую свободную минуту, люди скроллят ленты, видят яркие образы и сетуют о том, что в их жизни нет чего-то значимого. Однако JOMO-установка возвращает ситуацию в контекст настоящего. Подобно герою фильма «Идеальные дни», человек говорит себе: «Сейчас – это сейчас, а потом – это потом». В этой позиции можно прочесть отказ от проектирования будущего, черты инфантильности или своеобразный эскапизм. Однако дело не в абсолютизации этого принципа как универсального решения всех проблем, а в поиске первоначальной точки опоры, поиске мира, который не вынуждает постоянно упускать настоящее ради тревожного предвкушения будущего или потребления утопических нарративов о «неизбежно счастливом будущем с высоким потребительским статусом». Отказываясь от статуса потребителя возможностей (иллюзий/впечатлений), человек обнаруживает себя в своей собственной прозе жизни, в том, как дела обстоят на самом деле. Выдержать это может быть не просто, если субъект достижений застал себя в статусе выгоревшего супергероя или разочарованного прекария-должника. Однако именно в этой ситуации есть шанс отстроиться от идеологии навязанного успеха и начать использовать реальные возможности.

В частности, если человек застал себя в ситуации тотального выгорания и у него нет никаких сил двигаться дальше и чего-то хотеть, то JOMO-установка позволит сконцентрироваться на проживании утраты и горя. Расставание с иллюзиями и ложными ценностными установками предстает не только болезненным, но и энергозатратным процессом. Уверовавший в успешный успех и то идеологизированное счастье, которое ассоциируется с крайне высоким потребительским статусом, субъект достижений оказывается в ситуации полного психофизического истощения, переживая опыт бессилия и уязвимости. Этот опыт радикально конфронтирует с образом всегда бодрого, мотивированного, устойчивого и гибкого риск-менеджера, налегке осуществляющего антикризисное управление своей жизнью-как-бизнес-проектом. В этой ситуации неспешное проживание повседневной рутины или же создание ее заново оказывается единственным терапевтическим отношением и той формой заботы о себе, в которой возможна реабилитация и восстановление. Будет ли человек обращаться к кризисной психотерапии или предпочтет духовные практики, откроет для себя лесные ванны или перейдет на здоровый образ жизни с правильным питанием и регулярной физической нагрузкой – личное дело каждого. Однако деоккупация внутренней жизни от влияния диспозитива гибкости тесно связана с умением находиться в своем личном контексте, в том, что волнует, что важно и уместно именно сейчас и именно для вас.

Разберем иную ситуацию, в которой диспозитив гибкости отражается на подходе к обучению, оборачиваясь для многих стихийным потреблением разнообразного контента в попытках не упустить уникальную возможность саморазвития и профессионального роста. Непрерывное обучение в той своей ипостаси, где оно выступает камуфляжем для рандомного потребления образовательного контента, инфопродуктов и прочих наставничеств, высасывает из человека материальные и когнитивные ресурсы, часто ничего не предлагая, а лишь подстегивая продолжать двигаться по этому пути в логике гибкой адаптации к текучей современности. Однако поверхностные и наспех полученные то там, то сям знания с трудом укладываются в какую-то систему и едва ли могут служить опорой для решения профессиональных или личностных задач.

Некогда преподаватель из университета на одном из курсов озвучил фразу: «Нужно знать все о немногом и понемногу обо всем». В эпоху гибкости и обнуления опыта в качестве новой нормы остается крайне утрированная версия второй части этого суждения, но категорически ускользает нужда в том, чтобы мастерски освоить какую-то сферу.

Приведу пример. Я уже упоминал, что моя супруга – двигательный терапевт. На протяжении многих лет я наблюдаю, как она профессионально развивается в своей области, оттачивает мастерство и пополняет багаж профессиональных знаний на стыке медицины, функциональной неврологии и выбранных ею методик двигательной терапии. Она погружена в конкретную сферу, и ей нравится то, чем она занимается. Несмотря на ажиотаж в сфере фитнеса и других помогающих практик, она спокойно наращивает профессионализм без суеты и с ювелирной дотошностью неспешно формирует свой опыт в профессиональной сфере, подобно мастеру-ремесленнику, работающему с самым сложным – человеческим организмом. Ее многолетний опыт, навыки и знания