Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян
В 1740 году был основан Университет Пенсильвании. В 1746-м пуритане учредили Принстонский университет, а в 1754-м был дан старт главному университету Нью-Йорка – Колумбийскому, который начался с хартии короля, а затем стал частным. А в 1764 году был заложен Брауновский университет. Одним словом, не проходило и десятилетия, как во всех 13 колониях появлялись университеты, которые должны были стать местом духовного и интеллектуального воспитания второго поколения американцев. И роль пуритан, религиозных деятелей, пасторов, в основании системы образования и науки была определяющей. Все университеты той поры имели ярко выраженную религиозную, пуританскую направленность. Новая Англия стала святой обителью университетов нового, строящегося общества. Позже еще одним таким важным местом станет Калифорния со Стэнфордским университетом, основанным в 1885 году, и Калифорнийским университетом в Беркли (1868). А в 1789 году, после победы Американской революции, иезуитами при поддержке папы римского был основан первый и ключевой католический университет Джорджтауна. Первые университеты во многом стремились копировать учебные программы Кембриджа и Оксфорда. Однако в американских изначально было больше свободы и самодеятельности.
Второе поколение американцев, получившее воспитание от отцов-пилигримов и ставшее отцами-основателями, получило образование в новых университетах и колледжах 13 колоний. Джон Адамс окончил Гарвардский университет (тогда еще колледж). Великий Александр Гамильтон и Джон Джей обучались в Королевском колледже, позже получившем название Колумбийский. Джеймс Мэдисон, четвертый президент США, получил образование в Принстоне, а Томас Джефферсон – в Колледже Вильгельма и Марии. При таком прогрессивном настрое пуритан и в целом жителей Новой Англии стоит отметить, что в тот исторический период и вплоть до конца XIX века в университетах обучали лишь студентов мужского пола. Женское образование считалось первым и даже вторым поколением американцев «делом ненужным и излишним». Среди лидеров царило убеждение о необходимости сохранения культа домашнего очага, а образованная женщина может представлять угрозу для моральных устоев общества[8]. Так, в Йельском университете вплоть до середины XX века белые христиане, евреи и афроамериканцы получали знания, сидя в учебных аудиториях раздельно, а женщинам открыли двери позже.
Общества колонистов управлялись самостоятельно и мало зависели друг от друга в вопросах политического или социального свойства. Господствующей религии или группы так и не возникло. Ранняя Америка развивалась островным типом: каждое сообщество, группа или город шли своим путем, имея как общие черты с соседями, так и определенные различия. Новый Свет стремился к экономической независимости как от метрополии, так и от соседа. Люди ехали на край света, чтобы избавиться от диктата и принуждения со стороны империи не для того, чтобы попасть в зависимость от соседних групп. Разумеется, стремились они также и к политической и религиозной автономии. Пустынные и нелюдимые просторы американского континента давали такие возможности. Суровый и опасный континент потворствовал такому развитию. Колониалисты объединялись по религиозному признаку. Многие исследователи считают, что в Америке так и не возникло привилегированной группы, этноса или религиозной конфессии. Благодаря естественной свободе, отсутствию государства со своей бюрократической дубинкой любая группа могла свободно развиваться. Анархия всегда была спутником развития 13 колоний. Свободы в Новом Свете было в изобилии. Однако с точки зрения формирования государственности и национальной идентичности как некоего единого социально-политического организма стоит выделить именно английских пуритан.
Какие же нации соединяли колонии? В общем-то, их было немного. В этническом плане первые жители колоний были в основном англичанами. Чуть позже и в меньшей степени – ирландцами, шотландцами, валлийцами. Стала ощущаться эмиграция из Голландии, германских земель и других европейских стран. Прибывали группы последователей французских гугенотов. В первой четверти XVII века начали приплывать корабли с первыми группами африканцев. Только их не любили прибывшие ранее. Каждая волна миграции, каждый корабль, груженный людьми, приводили к новым волнам негодования. Приплывали разные люди, и они практически сразу стремились присоединиться к своим сородичам. Англичанам не нравились немцы и ирландцы. Голландцам Нового Амстердама – выходцы с Британских островов. Практически всем не нравились франкоязычные последователи гугенотов.
Колонии притягивали самых разных людей. Бедняки ехали в надежде начать жизнь с чистого листа и разбогатеть. Сюда же бежали люди, спасавшиеся от религиозных преследований. Английский король щедро раздавал американские земли аристократам, мечтавшим стать самостоятельными правителями. Большинство приезжих в ту пору были англичанами, хотя немало было немцев, ирландцев, французов, голландцев, поляков.
Основная масса населения – а накануне революции в 13 колониях проживали около 2,5 миллиона человек – была занята сельскохозяйственным трудом. Чуть позже конгресс согласовал акт, обязывающий периодически проводить перепись населения. По результатам первой переписи, в 1790 году, в колониях проживали почти 4 миллиона человек, из которых около 700 тысяч были чернокожие, 9 из 10 из них были рабами в южных землях[9]. Перепись населения в Америке прошла раньше, чем в империи. Британцы посчитали своих жителей лишь в 1801 году, обнаружив, что в Англии проживают около 8,5 миллиона, в Ирландии – 5, а в Шотландии около 1,5 миллиона. Фактически колония переросла метрополию. Независимость была неизбежна. Слишком быстро росло экономическое могущество Нового Света.
Труд был безжалостным и неблагодарным. Поселенцы жили в ощущении постоянной угрозы: все еще неизведанные дали, пустынная земля, агрессивные индейские племена – все было против них. Суровые новоанглийские реалии не страшили. Сухие, мрачные и нелюдимые пуритане считали свой образ жизни единственно правильным. Другие пути они едва рассматривали. А за несоблюдение правил и пуританского канона из обществ безжалостно выгоняли. Английских пуритан невозможно было убедить реформировать или скорректировать свой социальный и нравственный быт[10].
Семилетняя война (1756–1763) стала ключевой войной XVIII века для Европы и Нового Света. Итоги этого глобального противостояния, которое напоминало мировую войну, выдвинули на первый план Британскую империю в качестве величайшей колониальной державы. Итоги войны замкнули Францию на дела европейского континента и, что еще страшнее для версальского дворянства, на внутренние социальные проблемы. Однако последствия победоносной войны бывают не менее тяжелыми и для победителя. Британия, вытеснив французов с континента, оказалась перед экономическими проблемами. Решалось это за счет американских колоний. Произошло столкновение интересов не только появившейся американской буржуазии, частных собственников, предприимчивых землевладельцев и рабовладельцев со старой английской аристократией – случился идеальный шторм, вихрь, который привел к столкновению парадигм развития Англии и американских колоний. Две системы не могли сосуществовать в прежней системе колонии – метрополии.
Вначале империя мало интересовалась делами Нового Света. Тринадцать колоний были бедны, малонаселены и не приносили экономических и торговых выгод. Новому Свету была предоставлена полная свобода торговли, практически
