Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

в Вашингтоне, округ Колумбия, весьма консервативное и престижное учебное заведение. Так получилось, что эта школа подготовила немало кадров для ЦРУ, АНБ и других важных государственных органов Америки. Позже он получил степень магистра в школе журналистики Колумбийского университета. Этот факультет является не только логовом либерализма и талантливых писателей и расследователей, но и, пожалуй, лучшим местом в стране по подготовке кадров для четвертой власти. Бьюкенен – человек неординарный. Особую уверенность в себе и уважение консервативных коллег вызывал факт, что его предки были среди первых поселенцев, прибывших в Новый Свет. Про таких обычно говорят: он повидал мир. Автор более десяти книг, он успел поработать советником таких консервативных президентов, как Ричард Никсон и Рональд Рейган. Работа с последним, конечно, сыграла значительную роль в биографии консервативного мыслителя и придала ему особый авторитет в этих кругах. На персоне Рейгана, конечно, стоит остановиться отдельно. Пожалуй, этот один из немногих президентов, которых уважают трамписты. Рейган и Эндрю Джексон – два американских лидера, чьи портреты были повешены в Белом доме, когда туда въехал 47-й президент.

Все идеи Бьюкенена базировались на замечательном наследии консервативных мыслителей – от Беркка до Кирка. Если попробовать передать его главную мысль, то, наверное, можно сказать так: Соединенные Штаты свернули не туда, и этот путь ведет к самоубийству нации. Сторонник национального, не глобалистского государства и ярый противник либерализма, Бьюкенен даже попытал свои силы в политике, будучи кандидатом от малых партий. Его идеи и мысли получили широкое распространение в американском обществе. Среди консерваторов и сторонников Республиканской партии он стал живой иконой, идеологом и ориентиром. В литературе его разновидность консерваторов принято называть палеоконсерваторами. В пику доминирующим в начале XXI века неоконсерваторам был придуман красивый и звучный тезис. Неоконсерваторы – это крыло партии «слонов», господствующих в 2000–2008 годах. Если неоконсерваторы были очередным перевоплощением глобалистов и неотроцкистов, но с ярко выраженным правым и произраильским уклоном, то палеоконсерватизм отрицал все эти параметры. Говоря «троцкизм», имеем в виду глобализм, отрицание национальных государств и культурно-антропологических особенностей. При этом троцкизм как идеология был разновидностью марксизма, левой идеологии. Глобализм может быть и с правым уклоном. Точно так же, как левые глобалисты в XX веке отрицали государственные границы и возможность создания единого общества на своих идеологических и политэкономических началах, так и неоконсерваторы в начале XXI века пошли на штурм мира. Их идеологической базой стал правый умеренный либерализм, который они распространяли на Ближнем Востоке. Разумеется, все эти процессы были обречены на провал изначально, и у американских неоконов ничего не получилось.

Бьюкенен жестко и однозначно разошелся с ними в начале века. Его обвиняли в антисемитизме, неприятии Израиля, евреев и жестком отстаивании интересов англосаксонской Америки, страны WASPов. Ключевое отличие неоконсерватизма и палеоконсерватизма в видении внешнеполитической деятельности. Суть палеоконсерватизма заключается в отрицании необходимости активной дипломатии, вмешательства в дела других стран. Бьюкенен подвергал жесткой критике политику администрации Джорджа Буша – младшего в Ираке и Афганистане. Так же, как и трамписты, он отрицал необходимость столь широкой и дорогостоящей политики по продвижению «мягкой силы». В агентстве USAID он видел бесполезный и антиамериканский инструмент, который при этом забирал деньги среднего класса. По мнению Бьюкенена, белые европейцы вырождаются и через несколько десятилетий станут меньшинством в стране, которую сами открыли, создали и укрепили. В этом он видел главную задачу и роль американской бюрократии – в сохранении культурного и традиционного наследия христианской белой Америки, а не в поддержке демократии в Афганистане или Ираке.

Взгляд Бьюкенена наполнен суровым и безнадежным пессимизмом. Он утверждал, что Западу, Соединенным Штатам и европейским нациям осталось совсем немного до полного падения. И связано это с господством либерализма. Особое внимание он обращал на войну либералов с американской историей. Это явление достаточное новое и, по всей видимости, только набирающее обороты. Либеральные историки набрасываются на разных исторических персонажей, периоды истории, находят негативные аспекты и уничтожают культ героев. Так, Вашингтон был признан расистом и плантатором, Джексон – агрессивным завоевателем и фактически уничтожителем индейцев. Якобы его фраза «Коренные американцы – едва ли люди» являлась ядерным аргументом в моих дискуссиях с либеральными интеллектуалами в отношении персоны этого президента-дуэлянта. Все эти веяния либеральных мыслей, по мнению консерваторов, приведут к деградации и падению нации. При этом консерваторы утверждают, что становление американской нации, ее идентичности было осмысленным и естественным процессом, основанным на историческом процессе и событиях, которые проходила молодая нация.

Упомянутый мною Артур Шлезингер в книге «Разобщение Америки» рассуждает о мультинациональном и мультикультурном обществе, которое начало четко ощущаться в XX веке, о том, что американская нация строилась на истории. Например, на таких событиях, как принятие Декларации независимости, Конституции и Геттисбергская речь Авраама Линкольна: «Американский народ есть нация, состоящая из людей, которые добровольно сделали этот выбор; она вовсе не основана на этнических сообществах. Наши ценности – отнюдь не причуды и не результат случайного стечения обстоятельств. Нам дала их история. Они выстраданы нами, они зафиксированы в нашем житейском опыте и наших величайших документах, в наших традициях и обычаях. Наши ценности работают на нас, и поэтому мы живем с ними и готовы за них умереть». При этом чрезмерный приток людей различной, зачастую чужой культуры и религии может привести к разобщению. Джон Стюарт Милль намного раньше консерваторов и Шлезингера писал, что «установления свободы почти невозможны в стране с разными национальностями. Среди людей, лишенных чувства близости, особенно если они говорят и читают на разных языках, невозможно наличие согласованного общественного мнения».

По мнению консерваторов, если Америка когда-то и была «плавильным котлом», то уже давно им перестала быть. Принимая схожие по культуре, наследию, религии и быту народы, стране удавалось выстраивать некую единую идентичность культуры и образа жизни. Затем миграция стала совершенно безудержной. Ее разнообразие и хаотичность стали настолько необузданными, что Америка не выдержала таких натисков. За сменой идеи о плавильном котле пришла концепция «салатницы», где каждый народ не теряет своей идентичности, заменяя ее на американскую, а остается не тронутым общей большой культурой. Когда в Новый Свет прибывали нации из Европы, страна справлялась. Когда начался поток мигрантов из более экзотических регионов, начались проблемы и сложности. Бьюкенен пишет прямо: «Неуправляемая иммиграция грозит уничтожить страну, в которой мы выросли, и превратить Америку в хаотическое скопление народов, не имеющих фактически ничего общего между собой – ни истории, ни фольклора, ни языка, ни культуры, ни веры, ни предков».

Но на этом проблемы Запада не заканчиваются. Признавая преемственность Америки от исторической Европы, консерваторы беспокоятся за