Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

классовая составляющая протекающих на континенте событий и процессов. Аристократ не мог не возмутиться «грубостью и низостью парижской толпы». Для него это было возмутительно, неестественно и отвратительно. Берк стал певцом аристократии. Презирая французскую революцию, где главную роль на первом этапе играли неродовитые мелкие собственники, служащие и разночинцы, ирландец говорил о мыслях аристократов, знатных собственников обширных усадеб, земель и латифундий. Классовая составляющая в критике Беркка была не единственной. Хотя и она была тесно связана с тем, что можно назвать емким словом «культура».

Аристократия умела хранить традиции. Это было частью некоего неписаного кодекса знатного человека из высшего общества. Сторонники консерватизма боготворят Беркка, восхищаются его традиционализмом. Беркк видел общество как органическое целое, не состоящее из отдельных атомов – эгоистичных индивидов. И в этом едином целом нет места тому, что так ценит либеральный канон, – индивидуализму. В этом общем целом у каждого есть своя роль, задача и место. Управление этим целым – прерогатива аристократии. Она имеет священное право решать дела государства и общества. Это «естественное право» верхушки социума. В теории Берка аристократия – альфа и омега. И решения относительно группы людей или всего народа принимаются внутри узкой закрытой и обособленной группы. Берк был представителем британской аристократической элиты, дорожил этим высоким статусом и ратовал за ее интересы. При этом у Берка звучит мысль о том, что благо связано со свободным временем. Если оно есть, то индивид может посвятить время чтению, учениям, наукам и философии. Аристократ, изучающий ту или иную проблему, вникающий и уделяющий ей много энергии, не может называться аристократом. Но так как такая прерогатива есть только у аристократии, то именно она может являться реальным двигателем истории и дел государства. Дело аристократии – управлять и принимать решения. К народу же Берк относился свысока. Его ни в коем случае нельзя допускать до процесса принятия решения. Эта мысль вводила ирландца в ступор, раздражала, выводила из себя. Родоначальник консерватизма не мог понять, как до этого можно в принципе дойти. И единственная мысль, которая грела его в дни революционных событий в Париже, что впервые до этого дошли ненавистные ему французы.

Аристократия ограничена «древней конституцией». Здесь ирландец имеет в виду не свод законов Британской империи, а нечто более мистическое. В философии Беркка речь идет о сверхъестественном духе, «высшей морали», которые «построили» государство. Вообще, у консерваторов всегда присутствуют высшие силы, двигатели политических процессов. Так, в послании к Конгрессу в марте сего года Дональд Трамп заявил: «Я был спасен Богом, чтобы сделать Америку снова великой». «Хвалитель былых времен», как однажды назвал Маркс ирландца, отмечает, что все, что делали наши предки, было правильным. Если следовать этой логике, то все новое, модернистское и непонятное должно быть отброшено. В мире консерватора есть «постоянные вещи», и их нельзя пересматривать. Не стоит забывать берковскую характеристику широких масс: «свинская толпа». И, наконец, крепкая фраза, которая запомнилась многим поколениям: истинное государство в представлении отца консерватизма есть «единение не только между живущими, но и между теми, кто жив, кто умер и кто еще не родился».

В американской консервативной мысли особое место занимает Рассел Кирк. Фактически его можно назвать родоначальником консерватизма с американским лицом. Во время президентства Джозефа Байдена, особенно в период различных либеральных реформ, его критики из консервативного лагеря распространяли в «Твиттере»[45] мем: на фотографии усталый Байден держит в руках magnum opus Кирка «Разум консерватора». Эта книга создала консервативный канон, критически анализируя канон либеральный. Как и многие замечательные и классические книги по политической теории и философии, ставшие позже классическими, автор выбрал «врага». Он наделил его всеми смертными грехами и построил свою гипотезу на ярком и достаточно точном противопоставлении. Естественно, врагом консерватизма был избран либерализм, который давно и плотно пустил корни в американской политике и, можно сказать, доминировал.

По всей видимости, это судьба консерватизма: возникать, обновляться и снова возникать на отрицании либеральных явлений и событий. Естественно, американский интеллектуал массивно цитирует Беркка, отмечая, что именно ему «консерватизм обязан своим существованием». Кирк уделяет большое внимание религиозным взглядам Беркка. Консерваторы, в отличие от либералов, не стремятся навязывать человечеству однообразие. Консерватор осознает, что перемены могут быть нехорошими. Поспешные инновации могут как разрушать, так и улучшать, поэтому консерваторы осмотрительны в принятии перемен и подходят к реформам с осторожностью, а не со рвением. «Политикой предписания» называет Кирк то, что предлагает консерватизм. К новшествам Кирк относится с большим подозрением. Он лучше выбрал бы проторенный путь со всеми его недостатками и сложностями, чем что-то новое, многообещающее, но туманно-непонятное. Да и вообще для Кирка нововведений в американской истории уже было слишком много. Больше не надо. По его мнению, пришло время сохранять, укреплять и оберегать достижения прошлого и настоящего.

Для Кирка американский порядок появился в результате длительного и непростого становления западной цивилизации, в ходе исторического развития, преемственности культурных и политических традиций. Соединенные Штаты Америки и западноевропейский мир представляют собой единую, связанную общей культурой цивилизацию. Кирк также делает краткую попытку определить ключевые принципы либеральной мысли. Вера в совершенство человека, презрение к традициям, политическое и экономическое уравнивание с господством светского взгляда на происхождение государства. Кирк обвиняет либералов: «Они влюблены в перемены». Традиция позволяет людям жить вместе с некоторой степенью мира; она способна направлять совесть и сдерживать желания. Кирк цитирует Беркка: «Где-то должен быть контроль над волей и аппетитом». Даже сам термин «консерватизм» является для Кирка «формой передачи информации от поколения к поколению» и способом поиска социального порядка.

Каноны консервативной мысли Кирка таковы: политические проблемы, по сути, являются религиозными и моральными проблемами; привязанность к «тайне традиционной жизни»; убеждение, что «цивилизованное общество требует порядка и классов», в сочетании с верой в то, что разрушение «естественных» различий между людьми ведет к возвышению хаоса и тирании; глубокая вера в традиции и предрассудки как гаранты общественного порядка; признание того, что изменение и реформа не идентичны и что нововведение чаще всего является пожаром, а не факелом прогресса. Общество должно меняться, поскольку медленное изменение является средством его сохранения, но Провидение является надлежащим инструментом для изменений. Одним словом, Кирк попытался низвергнуть либеральный взгляд на историю развития политической мысли. В его картине мира консерваторы святые, в то время как либералы – дьяволы.

Другим видным консерватором был американец Патрик Бьюкенен, чьи многочисленные труды активно публиковались издательством «АСТ». Родившийся еще до начала Второй мировой войны в столице, политический мыслитель и теоретик стал настоящим идеологом американских консерваторов. Будучи католиком по рождению, Бьюкенен окончил иезуитский Джорджтаунский университет