Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

впервые заявлена официальная численность ЦАХАЛ – 120 тысяч солдат и офицеров. В апреле 1948 года она была явно намного ниже, в два или, скорее всего, в три раза, к тому же еврейские войска весной 1948 года не имели еще никакого тяжелого вооружения и по большому счету были таким же сельским ополчением, как и арабское. Боевые действия при таком относительно равном раскладе противоборствующих сил должны были по всем правилам военного искусства продлиться не один год и стоить жизни десяткам, если не сотням тысяч людей. Однако на Святой Земле случилось военное чудо, совершенно по нынешний день никем не объяснимое. В ходе ожесточенных, правда, не очень кровопролитных и продолжительных боев еврейскому ополчению удалось потеснить ополчение арабское, а затем, всего через три дня после начала наступления, случилась резня в деревне Дейр-Ясин, что в корне изменило обстановку в Палестине – военную, политическую, человеческую. В принципе, там, в Дейр-Ясине, Гражданская война между евреями и арабами в Палестине и закончилась, началось массовое бегство арабского населения, совершенно по сегодняшний день необъяснимое, как и очень многое другое в те дни на Святой земле произошедшее.

Ранним утром 9 апреля 1948 года отряд ультраправой еврейской подпольной организации Иргун в составе около 120 человек предпринял попытку захватить арабскую деревню Дейр-Ясин, расположенную в окрестностях Иерусалима. По данным разведки, никаких арабских военных отрядов в деревне не стояло, были только ополченцы, или, просто говоря, крестьяне с винтовками, но тогда в каждом селе арабские крестьяне жили с винтовками. Бойцы Иргуна, кстати, ничем от них не отличались, это были в основном безумные мальчишки-сопляки с такими же винтовками. Правда, у них имелся броневик, но он застрял в самом начале боя в яме на подъезде к селу. Их обнаружили еще на окраине деревни, и трое арабских часовых, засевших в импровизированном доте, открыли по ним огонь. Проснувшиеся крестьяне начали стрелять из окон. Они подумали, что это обычный налет. Такое случалось тогда ежедневно по всей территории Палестины. Арабский или еврейский отряд ночью нападал на вражескую деревню, но это всегда заканчивалась бурной винтовочной стрельбой на расстоянии и угоном стада баранов. Несколько человек обычно были ранены, могли кого-то убить, но дальше этого дело обычно не шло. Так, чтобы попытаться захватить деревню, устроить в ней уличный бой, такого в Палестине еще не было. Жители Дейр-Ясина ведь не знали о плане «Далет» и о том, что взять деревню поручили психам из Иргуна. Именно это, однако, в Дейр-Ясине и произошло, деревню стали брать дом за домом. А как взять дом, если в нем засел противник? Правильно, в него надо бросить гранату, лучше две или три. То, что в доме, кроме противника, крестьянина с винтовкой, сидит еще вся его семья, никого из атакующих в этот момент не волновало. Вообще-то, по плану командир отряда Иргун должен был объявить, что они намереваются захватить деревню, а потому всем ее жителям требуется покинуть свои дома и идти пешком в Иерусалим. До Дамасских ворот в центре города отсюда было восемь километров. Сделать это командир отряда намеревался с помощью громкоговорителя, установленного на броневике, который застрял на въезде в деревню. Свидетели произошедшего потом сообщали, что из броневика действительно такое говорили, но он был слишком далеко, а стрельба к тому времени в селе стояла уже неимоверная, и потому ничего не было слышно. Что в действительности тем утром в деревне произошло, является очередной палестинской тайной. Даже количество жертв и как именно их убили, имели ли место зверства против гражданского населения, и если да, то какие, насиловали ли женщин, ограбили ли людей… все это неизвестно, непонятно и совершенно было неясно уже через пару часов после случившегося. Без всяких сомнений, в деревне случилось ужасное, большинство источников – что того времени, как и современные историки – называют инцидент в Дейр-Ясине резней, потому как большинство погибших были мирными жителями, среди которых имелись женщины, старики и дети. Инцидентом случившееся назвало руководство Иргун, их точки зрения по сей день придерживаются правые израильские политические силы. В деревне было 144 дома, проживало от 600 до 800 человек. Погибло, по разным оценкам, от 107 до 254 человек.

Палестина сама по себе небольшая была, есть, вероятно, и будет. Новости здесь распространяются с невероятной быстротой, ведь всегда рядом какой-нибудь базар, где новости ранним утром обрастают фантастическими слухами и затем, к обеду, с помощью сотен людей, пришедших утром на базар, проникают в самые дальние уголки Святой земли, изменившись до неузнаваемости. Саудовский король, чтобы обмануть базар в Джедде, специально отправил свой королевский кортеж в пустыню, но без себя, чтобы незаметно сесть на корабль и уплыть на встречу с Рузвельтом. Базар на Востоке – страшная информационная сила. Однако на следующий день после резни в Дейр-Ясине в арабское информационное пространство вмешались некие потусторонние и невероятно могущественные силы. Все газеты, радио, просто общественные деятели на каждом углу стали говорить о том, что случилось в Дейр-Ясине. Никогда еще в Палестине так быстро и так сильно не раздували событие до такого масштаба. Даже руководство сионистов активно вступило в дело. С одной стороны, они приносили арабам извинения и выражали им сожаления, а с другой, решали внутренние политические противоречия, обрушившись на Иргун и обвиняя их во всем случившемся. Социалистические сионисты являлись в Палестине среди евреев доминирующей политической силой. Сионисты-ревизионисты ультраправого толка, коих и представлял Иргун, составляли незначительное, но крайне опасное для социалистических сионистов меньшинство. С ними предстояло разбираться, что и случилось в июне, когда их корабль с грузом нелегального оружия расстреляла на виду всего Тель-Авива только что созданная израильская армия. Дейр-Ясин преломил ход палестинских событий самым неожиданным образом. За считаные дни скандал перерос в международный, но главное, гудела вся арабская Палестина, люди испугались… Ужасные рассказы об изнасилованных женщинах, вспоротых животах у женщин беременных, убитых и покалеченных стариках передавались от одной лавки на базаре до другой, а затем разъезжались с покупателями по деревням, где уже обрастали совсем невероятными деталями. А затем люди побежали. Первыми стали уезжать от греха подальше люди состоятельные, как всегда и бывает на войне. Они ехали к своим родственникам, жившим в Иерусалиме или Наблусе, туда, куда евреям было точно не добраться. Они не уезжали насовсем, они уезжали на время, пересидеть неприятности, затем собирались, естественно, вернуться. Им и в голову не могло тогда прийти, что вернуться домой им уже не удастся, потому что той Палестины, из которой они уехали, через месяц больше не будет, что их