Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

просто не пустят домой. Будет граница, она будет на замке. Затем начали уходить люди попроще, наслушавшись ужасных новостей, лившихся потоком им на голову, а главное – увидев, что уезжают богатые. Жители арабских деревень были обычными крестьянами, наивными и незамысловатыми, если они видели, что уехал мухтар (староста) их села, уехал мулла, то им тогда нужно было также уходить. Тем более что и мухтар, и мулла, дабы оправдать свои действия, убеждали крестьян также бежать от греха подальше. Вскоре бежать от евреев начали уже убеждать и газеты, и видные арабские политические деятели. Всего за несколько дней бегство стало главным лозунгом дня в арабской Палестине. Это было очень странное и непонятное движение со стороны арабского руководства. Газеты уверяли людей, что 15 мая, когда англичане покинут Палестину, армии арабских государств войдут на Святую землю, чтобы восстановить справедливость и сбросить сионистов в Средиземное море. Тогда люди могут спокойно вернутся домой. Подавляющее большинство арабского населения и арабских политиков были уверены в те дни, что именно так все оно и будет, а потому и решило на время уйти. Король Трансиордании Абдалла знал, что не так все будет, но, во-первых, не мог об этом говорить, а во-вторых, все эти люди шли в его будущее королевство, о чем они также еще не знали.

Король Абдалла. Справа Глабб-паша. Когда палестинцы весной 1948 г. бежали в Иерусалим, они еще не знали, что бегут на будущую территорию Иордании.

Израильское руководство – к апрелю 1948 года еврейский государственный аппарат, в отличие от арабского, был полностью сформирован, – немедленно воспользовалось паническим моментом в лагере противника. Во всех городах со смешанным населением начались операции по выдавливанию арабов из Палестины. Везде это происходило по-разному, но процесс был явно централизованным и запланированным. Среди арабского населения началась, после Дейр-Ясина, повсеместная паника. Ее подогревали с обеих сторон, как с арабской, так и с еврейской, причем иногда израильтяне подогревали такую панику, притворяясь арабами. В Хайфе, например, израильские агенты вели на арабском языке по радио довольно агрессивную антиеврейскую пропаганду – что пришло время разобраться с еврейскими захватчиками, все как один вставайте на защиту родной земли, мужчины – отсылайте жен и детей к родственникам в безопасное место, а мы вам дадим оружие. Естественно, подавляющее большинство людей, услышав такое, спешили уехать от надвигающейся беды подальше, увезти свои семьи и унести собственные ноги. Никто не хотел воевать. У евреев весной 1948 года имелось одно очень большое в предстоящем противостоянии преимущество. Им некуда было бежать. За спиной у них было Средиземное море, и если бы они войну проиграли, то в лучшем случае их постигла бы судьба греков на набережной Смирны осенью 1922 года, хотя большинство евреев было уверено, что арабы с ними поступили бы куда хуже, нежели турки с греками и армянами. Арабы тоже ничего хорошего от евреев весной 1948 года не ожидали, а потому решили, что лучше было уехать… на время, а воевать с евреями пусть будут военные, они же мирные жители и не их это дело. Ближний Восток, особенно в то непростое время, был очень жестоким местом, где еще совсем недавно целые народы не то что откуда-то изгоняли, но просто убивали, чтобы они потом не вернулись. Армяне, греки, турки, курды, ассирийцы, марониты, шииты, сунниты, алавиты, езиды – вот далеко не полный список убитых, изгнанных, обменянных народов, религий и просто несчастных людей, оказавшихся не там и не в то время на диком Ближнем Востоке первой половины 20-го века. При османах на протяжении столетий этот невероятный плавильный котел тихо себе варился, при англичанах он немедленно взорвался. Без всяких сомнений, хотя Израиль категорически по сей день это отрицает, первым шагом молодого еврейского государства стало изгнание из Палестины арабов и захват их земли. Они поступили тогда таким образом, потому что таким в их понимании был дух того времени и тех мест. Им достался сломанный англичанами палестинский плавильный котел, который по-другому, если бы они не изгнали арабов, просто бы разорвал всех на куски. Такой была позиция сионистского руководства весной 1948 года, когда план «Далет» привели в действие, позиция, которую сегодня защитить на мировой политической сцене практически невозможно, что является главной дырой в международной репутации Израиля. Тогда же, в 1948 году, что мировое, что арабское политическое сообщество было, кажется, даже радо, что все закончилось именно таким образом. Международная общественность, опасавшаяся ужасной миллионной арабо-еврейской резни, которая бы вынудила ее вмешаться и решать затем нерешаемый вопрос, вздохнула с облегчением, когда конфликт закончился практически бескровно. Все жертвы среди мирного населения от всякого рода погромов и насильственных действий в ходе арабо-израильского конфликта 1948 года насчитывали около 800 арабов и 200 евреев. Почти половину еврейских жертв из этого числа составили врачи и медсестры иерусалимской больницы Хадасса, попавшие в засаду через четыре дня после событий в Дейр-Ясине. Их колонну санитарных автобусов обстреляли люди Хусейни в отместку за Дейр-Ясин. Арабский истеблишмент также был доволен тем, как повернулись дела в Палестине с беженцами. Они получили невероятный политический козырь, который не выпускают из рук по сегодняшний день, начиная любые международные переговоры с требования разрешить палестинским беженцам вернуться домой. Все беженцы зарегистрированы специальным образом, сегодня их больше 5 миллионов человек, и они являются невероятно сильным аргументом для всего мирового арабского истеблишмента. Используют этот аргумент разные арабские правительства по-своему, но в основном чтобы поддерживать отвратительный образ израильского врага, дабы отвлечь собственное население от внутренних проблем, коих в каждом арабском государстве имеется колоссальное количество. Причем арабские правительства менялись за прошедшие годы самым радикальным образом – монархические на социалистические, социалистические на капиталистические, меняя врагов с величайшей легкостью, но израильские сионисты неизменно оставались, по крайней мере в публичном пространстве, главным врагом любого арабского государства.

За день до официального ухода англичан из Палестины, 14 мая 1948 года, руководство сионистов провело собрание в здании музея изобразительных искусств города Тель-Авива, на котором провозгласило создание государства Израиль. Это событие, которое обросло в мировой истории мифическим ореолом фантастического просто масштаба, в действительности было провинциальным до крайности, лишний раз подчеркивая, насколько вся история Святой земли того времени была деревенской по сути своей. «Музей» – это было очень громкое название. На самом деле это был дом первого мэра Тель-Авива Мирона Яковлевича Дизенгофа, в прошлом одесского купца бессарабского происхождения, который он в 1932 году подарил муниципалитету, чтобы там сделали музей. Собрание в музее было тайным, дабы о