Георгий Гачев - Русский Эрос "Роман" Мысли с Жизнью

ВЫВОЖУ БОГА

И в этом целительность отвлеченного мышления, сосредоточения на Боге. Бог и есть это отрешение. Тем молитва помогает:

Бог в ней есть как бы изыскуемая зацепка, крючок, на который я на миг мою душу могу подвесить и выветрить, — и Он живет и все остальное время как возможность в любую минуту изъять мою душу и туда подвесить: на иное она не зацепится. Потому мы, люди, без Бога — стеснены духом, в подкупольном существовании живем: без отдушины. Я вот не рожден в Боге, но всем жизненным и мыслительным путем вывел Его как необходимую мне для выживания и мысли Свсрхидею1 идею: чтоб было чем называть вот такие сворхличные и иные абсолютные состояния моего существа — и их pendant (или к чему они — pendant) в мире. Ибо ни одно из слов-идей: сверхидея, Абсолют, Бытие, Истина, Судьба, Единое, Вселенная, Бесконечность, Высокая Истина, Благо, Всеведение, Сверхличное, Природа, Он, Все, Дух, Троица, Возмездие — не подходит, ибо Бог — целостность всего этого и еще многого неизвестного — в одном. И чтобы обозначить этот «круг» и было б на что опирать рассуждения о другом — хоть не на зияние, а на Х (икс), что и есть Бог, — живое неизвестное полагаю как «постоянную величину», «константу»..

И так как знаю, что это великое живое неизвестное есть, и действует, и его (благое действие на себя своих чистых, абсолютных состояний: когда я прислонюсь к дереву, дышу, слышу и бормочу «Господи, помилуй!» — и мне легко и славно!) я ощущаю, живое присутствие сего, — потому я могу сказать, что живу с Богом. Есть перед чем умилиться, восхититься, что можно именно всей душой полюбить: ибо «Он» больше меня и всю душу мою объемлет[88]. Ну, что еще из возлемыслей? Какую еще околомысль (хорошо: как «околесица») сообщить собираешься? Вот уже: побрякушками словечканья занялся. И это после слов о Боге! Добро, что они были у тебя когда-то продуманы. Так что вроде дело сказал. Но ритма с собой эти размышления не несли, т. е. не на ритме вынесены, — иначе бы не смог сейчас вот черточку поставить и по-боревской[89] логике: «а еще» — плюсовать соображеньица, — а вела б она тебя, наматывала — в невидаль и в неведаль (Цветаева слова)

Ну — поиграем. Бетховеном промылся (на 3-ю сонату, первую часть напал). Пробренчал мне нутро В общем, уж мирен я, но туп и пуст. Словно протрамбовал и пролудил Бетховен нутренность моего сосуда — так что из стенок уже не прет жижа (не сочится лимфа возлемыслей) и грязь, но и говорить уже ничего не хочется по-пустому

Значит, вроде избегаю я той опасности: что затею такую чистку себя для восприятия света истины, что в этой чистке и похерюсь (в возне среди грязи), а до мысли дело и не дойдет. А есть эта опасность в Сократово-Плотиновом методе и принципе. очистить свою душу от грязи (т. е. сделать нравственной и справедливой) — и тогда ей будет дано — она сможет ослепляющий свет Истины принять: вынесет его Чистить-то можно по-разному Может, лучше всего просто пренебречь, убить свою грязь презрением и игнорированьем — и не копаться в ней, ибо копанье, рассовыванье уже есть заинтересованность, любопытство и уважение к мути и смуте своей, а дай этому болоту коготок — весь увязнешь — и не заметишь, как Все силы и время на отталкиванье нечистот уйдут.

Но что такое «нечистоты»

Се — неумная, не светлая толща существования Это то, что не Бог-Слово Но ведь не Бог-Слово — и Элогим, Двубого — та толща айсберга, лишь кончик которого сияет на поверхности в чистоте Логоса. И наша суета, может, — окрошка, но раскрошенная из этой толщи А раз, занявшись миром как Эросом, эта-то толща (в связи со Светом-Логосом, конечно: ибо им все же проницать стараемся) наиболее для меня тайно глубокомысленна, не смею я смутой своей пренебрегать: может, в ней мне подсказ какой дан: а я его, по тупости чистоплюйского Логоса, — отбрасывать собираюсь. Все Хватит на сегодня. Почитаем

Секрет реализации молитв

2 ч. Сходил за едой. Читаю Чхандогья упанишаду. С помощью слога «Ом» достигается исполнение желаний. «В связи со слогом Ом, — комментирует А Я. Сыркин, — проявляется сущность (rasa — сок — Г. Г.) жертвы: она поднимается к солнцу, солнце посылает дождь, дождь производит пищу, а последняя дает жизненные силы».[90] В бытии в каждой точке всегда все есть: гомеомерии-монады

Анаксагора — Лейбница, бесконечно малые частицы, содержащие бесконечные множества. Но мы восприемлем наличное лишь по кусочкам — тем, на которые в данный момент падает взгляд. Молитва есть сосредоточение, фиксация из бесконечноналичного бытия чего-то одного, с которым в данный момент[91] срастается все наше существо Ясно, что мы обретаем миллионократную чувствительность именно к этому — и начинаем различать именно его из бесконечно данного

Так, с рождения уже для девушки где-то растет жених — как составная бесконечной данности Но для него в ней еще дело не доросло: например, в 1-й год ее жизни жених для нее, что в Калькутте, растет где-то в Мадрасе, — но они не желают еще друг друга Когда же пришла ей пора, и она страстно желает жениха и вся на волении его: сейчас или никогда! — фиксируется, — естественно и получается, что вот этот, сейчас из Мадраса в Калькутту приехавший, — есть Богом посланный, молитвой добытый жених То есть мы всегда живем, окружены всеми измерениями. Молитва же, сильное желание, нам — как пропуск пройти, попасть и очутиться именно в данном измерении — в этой сфере

Вот ведь и ясно сказано, как зацепить, перенестись в это особое измерение, особый пространственно-временной континуум среди бесконечномерного бытия, где бытует предмет моих желаний:

«8. Теперь — исполнение молитв. Следует почитать места прибежища. Пусть (удгатар) прибегает к тому саману, которым он собирается петь хвалу

9. Пусть он прибегает к тому ричу[92], в котором заключен этот саман; к тому риши, которым этот (гимн) сотворен; к тому богатству, которому он собирается петь хвалу»

Вот ведь среди каких многих координат, условий должна быть найдена точка-сфера — искомое пространство: сколько зацепок — все падежи (склонения — как и в солнце и светилах) пространства (языкового) должны быть учтены, см: «которым, в котором, которому» (инструмент, место, объект)

«10. Пусть он прибегает к тому метру, которым собирается петь хвалу Пусть он прибегает к тому виду хвалебного гимна, которым собирается петь хвалу ради себя

11. Пусть он прибегает к той стране света, в направлении которой собирается петь хвалу»

Совсем уж направление пространства, как вектор определенный, избирается

«12 Наконец, сосредоточившись в самом себе, пусть он поет хвалу, размышляя о желанном и не совершая упущений. И быстро исполнится у него желание — желание, с которым он будет петь хвалу, желание, с которым он будет петь хвалу»[93]

Если сосредоточится и все это учтет, то человек разовьет и обнаружит многостороннюю искусность и ловкость, которыми и

будет осуществлено дело. И это отвлечение на Ом и божества — на самом деле совершенствованье способностей человека вообще — и их фокусированье в данном деле. Так, помолившийся живее выведет и лодку из пучины, ибо сам акт выведения — и будет не чем иным как воплощенной молитвой, путем спасения. Недаром поэтому дзен-буддизм считает всякую ловкость человека — религиозным служением: и богу можно служить, им исполняться, истину постигать — спасать душу — и через чайную церемонию, и через борьбу дзюдо. Ибо миг высшей ловкости и искусства, когда я полностью сосредоточен на чистейшей сути дела и ничем не отвлечен, — есть удовлетворение всем многосложным координатам — условиям молитвы. Естественно, что тут быстро и легко исполняются желания — и приходит победа и успех

Наше желание здесь совсем не есть корысть и эгоизм, но «богоугодно»: ибо страсть и рождает самозабвение и доставляет высшее сосредоточение, выносит нас в искомый фокус молитвы — в искомое измерение бытия

Желание есть эманация нашего «я» — луч пронзающий — щупальце, неуклонно ищущее соединения (с целью — «женщиной»). Желание — мужское в нас (Но отчего «воля» — женский род? И французское la volonte Однако немецкое der Wille)

Ну вот: оказывается, в индуизме: Брахман — Абсолют есть одновременно и молитва, как и выше у меня рассуждение, что Бог производится молитвой: «Брахман (brahman), — комментирует А. Я. Сыркин, — изначальное верховное существо, абсолют, манифестацией которого является все сущее. Как объективное начало выступает в упанишадах и ряде других памятников коррелятом субъективного начала — Атмана; тождество их… — одна из центральных монистических идей упанишад. Brahman может также иметь значение «молитва»…[94]

УТРОБНАЯ ИСТОРИЯ СВЕТА

15. III.67. Итак, хватит блудить. Уточним местонахождение и курс. Момент, на котором мы застряли, — открывание глаз и рождение света — выход на свет. Но одновременно с этим — или, точнее, как предпосылка и основа этого — творятся несколько мирозданческих шагов: еще составляют целостного Человека, лежат в объятии, изображают животное о двух спинах; но вместе с исхождением Эроса и извержением семени — улетучивается связующая и скрепляющая сила: ослабевают объятия рук — бессильно отваливаются в стороны и не спаивают уже андрогина с боков, — и тут открываются щели, неплотное прилегание: низы и зияния; но самое главное — выпрастывается стержень, шкворень, на котором, как на оси, были спаяны половинки и, пока он плотно был воткнут, могли вертеться, верх на низ менять — и все же составлять целое[95] Теперь фалл убывает: тот прибыток бытия, что сначала был огнем (воспламенение очей от красоты и воспаление крови желанием), что затем, как ветром, подтолкнул и притянул половинки сквозь пространство и заставил в поцелуе рта слить их грудные клетки: перемешать души — воздухи — и создать особое новое воздушное пространство и измерение бытия, в котором будут разворачиваться последующие действия: носиться вихри и клубления, летать искры — кометы и звезды очей; далее, прибыток, что только что был воздухом, начинает кружить голову, мотать кровь и всю лучшую влагу организма, его чистейший сок — гнать в средоточие: там набухает и вскипает и пенится семя в резервуарах своих и бьет волнами о шлюзы и препоны — и этот нерв отдается во всем существе, как набат, и зовет своих (капли чистейшего сока жизни) отовсюду к себе в поддержку (оттого-то потом, по извержении сока, мы чувствуем себя обезжизневшими и опустошенными, словно нутро и сердцевина и стержень из нас вынуты). Но эта вода жизни распирает далее берега нашего существа и рвется в срединный канал — туда, где тоньше всего тело — земля наша. Это «пещеристое» — пористое — значит, проницаемое и чувствительное тельце — волею воды жизни набрякает, набухает, вздымается — и вот уже стоит, как твердь несокрушимая, как столп и утверждение истины, как мировая ось. Таким-то образом огонь, пройдя сквозь наше существо сверху донизу (как молния дуб раскалывает): от глаз до фалла, от огня-света через воздух до воды-земли (путь обратный тому, что был у нас при восхождении по человеку-фаллу через слои стихий: значит, здесь, от противного, видим, что последовательность нашего рассмотрения была верна), становится плотнейшей землей: фалл туго входит в паз влагалища, и объятиями скрепляют друг друга полы в единое неразрывное туловище — плотнейшее вещество и вдвое тяжелейшее половинок. Итак, сложение огней обернулось сложением земель