История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

души и состояло из низменной материи. Согласно представлениям многих арабских аскетов и мистиков тело было оболочкой, в которой заключена душа, то есть тело рассматривалось как некая внешняя форма, менее ценная, чем ее содержимое. Подобные взгляды расходятся, однако, с позицией Мухаммеда и идеями Корана, более терпимыми по отношению к телесному и эротическому началам.

Аль-Халладж называет тело земной оболочкой, в то время как душа бродит впотьмах в поисках света. В состоянии экстаза он произнес следующую широко известную фразу: «Я есть истина» (то есть Бог), которая была расценена как богохульная и еретическая. Спустя несколько лет аль-Халладж был арестован, а позже казнен. В 922 году он подвергся пыткам, был высечен плетьми, распят на кресте. Затем ему отрубили голову, а тело сожгли на костре. Благодаря бескомпромиссности и мученической смерти аль-Халладжа его учение приобрело еще большую популярность, однако в дальнейшем суфии старались избегать конфликтов со сторонниками официальной религии. Впоследствии многие суфии опирались на учение аль-Халладжа и его слова о сердце:

Глазами сердца увидел я Господа.

Я спросил: кто ты?

Он ответил: ты сам.

Ты [Господь] выходишь из сердца и наполняешь

оболочку его,

Подобно тому как глаза наполняются слезами.

Ты — навсегда в глубинах моего сердца,

Пока в теле живет душа.

Я тот, кого я люблю, а тот, кого люблю я, — это я.

Мы — единая душа, живущая в одном теле.

Когда ты смотришь на меня, то ты видишь его,

а когда ты смотришь на него, ты видишь нас.

Такое единение с Богом означает, что в человеке воплощено Божественное начало, потому что в нем живет любовь, и по этой причине Бог в суфизме и исламе существует не только в потустороннем мире. Он живет и в земном мире, скрываясь за густой завесой тьмы, которую может рассеять лишь чистая всеобъемлющая любовь, когда Божественное начало само захочет открыть себя и воплотиться в любви. Все это происходит в сердце, которое во многих случаях является синонимом души. Именно поэтому сердце в исламе и суфизме является не просто метафорой, а представляет собой нечто реальное и существенное.

Несмотря на то что суфизм — учение эзотерическое, оно обрело также экзотерическое — или внешнее — проявление. Изначально суфизм был учением или школой, куда могли быть приняты некоторые избранные ученики, обладающие определенными данными, однако не все суфии принадлежали какому-либо направлению или течению. Итак, суфизм разработал способы постижения Бога и единения с Ним. Эти способы были основаны в первую очередь на умении сосредоточиться, медитации, дхикр — то есть на обращении к Богу, молитвах, повторении Божьего имени и различного рода восклицаний. Некоторые из суфиев практиковали также аскезу, отказ от сна и соблюдение постов, однако сторонниками аскезы были не все. Не был им, например, Джалаладдин Руми, чье творчество пришлось на второй классический период — XI и XII века и который соединил суфизм с музыкой, песней и даже танцем. Приверженцы этого направления стали называться танцующими дервишами. Однако, подобно многим другим суфиям, Руми более всего ценил поэтическое слово. С самого начала поэзия и стихосложение были важными составляющими ислама и суфизма. Многие приходят к исламу не только благодаря Корану, но и под влиянием суфийской, персидской и арабской литературы.

Эго с его эгоизмом и стремлением к внешнему мешает человеку достичь Бога, поэтому необходимо изменить отношение к миру, победить себя, переосмыслив или получив некие понятия, которые открывают путь к Богу. Путь к Богу начинается тогда, когда Бог, заглядывая в сердце своего раба, наполняет его Божественной любовью. Такой момент называется тауба — «покаяние». Процесс единения с Богом и поисков Его занимает целую жизнь и требует больших усилий, однако он наполнен экстатическими переживаниями и спасительными откровениями, которые не позволяют усомниться в цели и ценности пути к Богу.

Самым известным сочинением о пути назад (или вперед) к единению с Богом стала «Беседа птиц» Фаридуддинна Аттара (1120–1230?). Это произведение является жемчужиной не только персидского мистицизма, но и мировой литературы. В этом аллегорическом сочинении рассказывается о большой (многотысячной) птичьей стае, которая взмывает в небо и отправляется на поиски своего правителя Симурга, оставляя позади семь долин, пустыни, непогоду и множество препятствий. Большинство птиц гибнет в пути, и лишь тридцать (си) птиц (мург) достигают цели и могут насладиться покоем, роскошью и красотой королевского дворца, наполненные светом, который проникает в самую глубину их существа, так что они перестают отличать внешнее от внутреннего, а принадлежащее Симургу (Богу) — от принадлежащего им самим. После долгого путешествия они, наконец, понимают, что их целью было постижение самих себя и что они — единое целое с Богом:

Во всем своем блеске увидели тридцать птиц (си-мург) весь блеск Симурга. (…) Они увидели Симурга в самих себе. Все время был Симург этими тридцатью птицами (си-мург)! Когда они смотрели на Симурга, то видели его, и когда заглядывали вглубь себя, то видели, что Симург — это они сами. А глядя одновременно и на себя, и на него, они видели Симурга. Они были Единым, и Единое было в них.

Понимание того, какое место сердце занимает в исламском искусстве, с наибольшей наглядностью представлено в работах французского ученого Анри Корбена, например в его книге «Созидательное воображение в суфизме Ибн Араби».

Основная идея Ибн Араби (1165–1240) заключается в том, что сердце представляет собой вместилище воображения, созидающей силы и, следовательно, является источником мыслей и образов. Сердце — орган восприятия, имеющий чувствительно-духовную природу и неотделимый от сердца как анатомической составляющей человека:

У Ибн Араби, как и у других представителей суфизма, сердце (галб) представлено как орган, отвечающий за «истинные» познания, чистую интуицию, понимание Бога (марифа) и божественных тайн. Короче говоря, именно с сердцем связано все то, что можно обозначить термином «эзотерика»… Для гностика сердце — это «глаза», именно в сердце Бог открывается сам себе, являясь сам себе во множестве сущностей.

По-арабски источник божественной силы воображения называется химма — это сложное понятие, которое можно перевести как «созидающая сила сердца». Образы, созданные химмой, отличаются тем, что они не являются ни субъективными, ни «статическими». Эти образы «живые», их можно сравнить с голосом сократовского даймона, неким знанием, носителем которого становится человек с особыми способностями. Образы, принятые и воссозданные химмой, продолжают существовать за пределами создавшего их бездейственного воображения. Таким образом, созданное воображением невозможно свести к субъективным образам