Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
В работах Босха (а также в копиях) на тему Страшного суда показано, что несколько душ в последний момент могут быть спасены ангелами (см. главу 11; рис. 37). Но большинство останется на земле. Некоторые из них (например, на вторых планах центральных частей триптихов), кажется, пытаются оторваться от земли для новых перерождений. Очевидно, что их попытки спастись безуспешны, а сопротивление напрасно. Они увязли в грязной топи, которая затягивает их все глубже. Иногда на поверхности остаются только ноги. Изображения подобных попыток «возродиться» присутствуют во всех работах Босха на тему Страшного суда, включая триптих из Брюгге (цв. ил. 28). В соответствии с катаро-манихейскими догмами после Страшного суда реинкарнаций уже не будет, светлые души получат жизнь вечную в духовной ипостаси, а грешники навсегда останутся во власти Сатаны. Они обречены гореть в геенне огненной вдали от Царства света.
За исключением верхнего правого круга столешницы «Семь смертельных грехов», находящейся в Мадриде (цв. ил. 36; в главе 5 мы докажем, что работа не принадлежит кисти Босха), сохранилось только одно его произведение, в котором трактовка сцены возрождения на первый взгляд близка общепринятой. Это фрагмент алтаря «Страшный суд» (Мюнхен, цв. ил. 29). Здесь, как и в других работах, изображены грешники, увязшие в болоте. Но есть и те, кому отчасти удалось выбраться из могил. Мы видим несколько приподнявшихся фигур, а также надгробные плиты и саваны, что соответствует каноническим описаниям восстания из мертвых. Вместе с тем в катаризме этой атрибутике придавалось совсем другое значение. Судьбы грешников навсегда связаны с материальным миром, то есть сферой духовной смерти. С точки зрения катаров, и надгробные плиты, и развивающиеся саваны босховских душ означают их безвозвратное падение в царство смерти.
В «Страшном суде» Босха, находящемся в Мюнхене, несчастные мужчины и женщины, страдающие от холода и боли, пристально смотрят вверх. Учитывая, что большая часть этого произведения утрачена, можно лишь предполагать, что их отчаянные взгляды обращены к уже недосягаемым для них духовным небесам. Такая трактовка соответствовала бы описаниям катарской Тайной книги и манихейским текстам, найденным в Турфанском оазисе (приведены во введении). В них говорится о Боге и спасенных душах, взошедших на небеса, минуя твердь поднебесную, и оттуда взирающих на муки грешников на земле. По-видимому, грешники, со своей стороны, устремляли к ним взгляды в напрасной мольбе. Босху, конечно, были знакомы эти описания, что и нашло отражение в созданных им образах.
Художник показывает, что грешники, оказавшись в аду, осознают весь ужас своего положения и впадают в полное отчаяние. Они выглядят едва очнувшимися от сна, но пробуждение уже не ведет их к новым реинкарнациям. Один из них хватается за епископскую митру, словно понимая, что она привела его гибели. Другие фигурки прикрывают стыдные места, догадавшись, что именно плотское вожделение причина их несчастий. Для них цикл рождения и смерти с его иллюзорными удовольствиями завершен. Им нет пути к спасению. Как часть материальной сферы они отданы во власть Сатаны.
5. Спаситель в мире Сатаны
Дух и душа
Согласно катаризму, погруженные в материю души становятся будто «опьяненными» или «уснувшими» и забывают о своем истинном происхождении. Именно такие легкомысленные души развлекаются себе на гибель в «Саду земных наслаждений». Им необходимо «пробудиться», чтобы вспомнить свою духовную природу и осознать свое предназначение. Пробуждение — первый шаг к спасению, начало истинного знания или гнозиса.
В катаро-манихейских текстах встречается понятие «спаситель», который может быть персонифицирован, но, чаще, это — дух каждого отдельного человека. Он спускается из Царства света во тьму материи, чтобы помочь падшей душе. Катары и манихеи верили, что до падения на землю ангел-душа и его дух представляли собой единое целое, но в процессе материализации были разделены. Оказавшись на земле, душа подчиняется желаниям тела, погружаясь в мир чувственных удовольствий. Дух, временно забытый, существует отдельно в развоплощенной форме и не подвергается разрушающему воздействию греха.
Доктрина о разделение души и духа заимствована катаризмом из древнейших вероучений (см. введение). Она также присутствует в Ветхом и Новом Завете, где душу называют «nefesh» или «psyche», а дух — «ruach» или «pneuma». В начале новой эры эта доктрина была весьма распространена, в частности, ее придерживался александрийский философов III века Ориген. Однако в 553 году н. э. Второй Константинопольский собор осудил позицию Оригена и изъял доктрину из принятого канона. Идея о том, что люди имели Божественный дух, и могли найти путь к спасению в случае воссоединения души с духом, казалась недопустимой потому, что умаляла значение миссии Христа. Она также противоречила церковной догме о Его самопожертвовании ради спасения человечества. Вместе с тем разделение души и духа имело настолько важное значение, что даже в рамках учений официальной церкви никогда полностью не устранялось. Примером тому являются письмена итальянских средневековых христианских мистиков Арнольда Брешианского и Иоахима Флорского. А в исламском мире эта идея утверждалась философом Аверроэсом из Кордовы. Она присутствует и в толкованиях Библии еврейскими каббалистами.
С момента возникновения гностицизма в нем была отражена идея о разделение души и духа и их последующем возможном соединении. Этой теме посвящено замечательное стихотворное произведение под названием «Песнь о жемчужине». Это — одна из трех частей, составляющих апокрифические «Деяния Фомы», известные в эпоху Средневековья. Тексты обнаружены в числе гностических апокрифов в Наг-Хаммади (Египет) и, наряду с Евангелием от Фомы, непосредственно связаны с манихейством. «Деяния Фомы» были, вероятно, написаны в Месопотамии приблизительно в 200 году н. э. По мнению многих ученых, именно они оказали огромное влияние на мировоззрение Мани. Представления, нашедшие свое отражение в «Деяниях Фомы», помогают объяснить и иконографию Босха. «Песнь о жемчужине» описывает пришествие
