Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис

27. Пир манихеев. Фрагмент миниатюры из рукописи, найденной в оазисе Турфан, VIII-IX вв., Музей индийской культуры, Берлин

На заднем плане Эдема Босх изображает многочисленное потомство первых мужчины и женщины (точнее, души их потомства) в образе стаи маленьких птиц, которые облетают высокую, похожую на скалу конструкцию (цв. ил. 24). Пещеры в скале являются древними символами матки и означают рождение в материальном мире. Часть птиц проходит через каменное яйцо — другой древний символ рождения. Движение стаи, пролетающей сквозь пещеры в скале и входящей в яйцо, символизирует цикл реинкарнаций. Катары верили, что человеческие души, пойманные Сатаной в колесо рождения и смерти, осуждены постоянно возвращаться на Землю. Абсолютные катары считали, что человеческие души могут воплощаться в животных и даже растения. Умеренные катары, к которым относился Босх, не соглашались с этим. Они утверждали, что человеческие души всегда перевоплощаются в людей. Вне зависимости от некоторых разночтений все катары были убеждены, что душа сможет избежать печальной участи, если достигнет духовного пробуждения. Невежественные души останутся в материальном мире до Страшного суда, и судьба их ужасна. Сатанинский план начался с воплощения падших ангелов в телах Адама и Евы, был продолжен захватом душ в ловушку земных удовольствий и лживых религий, а закончится он вечной карой для тех, кому не удалось найти путь к спасению.

Американский писатель Питер С. Бигль заметил, что центральная часть триптиха показывает райский сад не в прошлом или будущем, а в настоящий момент (цв. ил. 21). Перед нами мир наслаждений, который удерживает души телесными удовольствиями. В центре изображен синий фонтан, который читается однозначно как фонтан духовной смерти. Он окружен четырьмя фантастическими розовыми и синими строениями, напоминающими скалистую конструкцию левой части триптиха. Это — ворота на границе Эдема. Традиционные четыре реки вытекают из них, омывая Землю. Небольшие фигурки (аналог упомянутых птиц) входят-выходят из ворот и ныряют в яичную скорлупу слева от фонтана (цв. ил. 26). Босховское описание Эдема отражает доктрину катаров, изложенную в Тайной книге, о том, что сатанинский рай успешно функционирует и сегодня. Сатана пользуется им, вводя в заблуждение людей, наивно полагающих, что рай — место хорошее.

Другими словами, Эдем — это иллюзия рая, где души, ожидающие перевоплощения, проводят незначительный период времени между жизнями. Альбигойские катары на допросе инквизиции называли земной Эдем «местом отдыха». В их космологии это был временный приют, где души могли найти мир и утешение после тревожного утомительного посмертного перехода (см. главу 12). У Босха души, оказавшиеся в этом месте иллюзорного счастья, не столько отдыхают, сколько наслаждаются. Его Эдем населен множеством живых человечков, которые прогуливаются, плавают, кувыркаются, словно оказавшись вдруг в райском сне (цв. ил. 21, рис. 48). Никто из них не стремится вверх к более высокому духовному раю. Они все счастливы тем, что остаются на Земле. На данном этапе демоны выглядят привлекательно. Вокруг много маленьких бесов, игривых и совсем не страшных. Некоторые из них принимают формы очаровательных русалок с рыбьими хвостами. Они заманивают человеческие души соблазнами, а не угрозами. Кажется, здесь самое подходящее место для наслаждений. Души, убаюканные обманом, соглашаются на новое воплощение.

Сцены на переднем плане центральной части триптиха повторяют учение о соблазне и реинкарнации. Юные обнаженные тела белых и черных людей развлекаются на земле и в воде. Они выглядят на удивление эротично, но эти жаждущие наслаждений мужчины и женщины остаются по-детски невинными, несмотря на сомнительного рода шалости, которыми они занимаются. Причина такой трактовки объясняется просто. Предназначение этих фигурок, как и человечков на заднем плане, в том, чтобы стать душами всех рас человечества. Согласно традиции средневекового искусства они изображались юными, обнаженными и невинными. Различие только в том, что традиционные средневековые души так себя не ведут. После смерти они сразу направляются в чистилище, в ад или на небеса, а не резвятся и не радуются тому, что воплотятся в новом теле, в котором снова смогут предаваться телесным удовольствиям. В произведении Босха души ведут себя соответственно катаро-манихейскому вероучению, утверждающему, что душа, однажды попав в колесо реинкарнаций, настолько сильно поддается желаниям тела, что постоянно падает обратно в материальный мир.

Символика фруктов, семян и ягод

На переднем плане центральной части триптиха Босх показывает не только души, жаждущие удовольствий, но и всевозможные раковины, жемчужины, фрукты, семена и ягоды. Обычно исследователи интерпретируют их как символы сексуальности, и отчасти это правильно. Но у этих предметов есть и другие значения. Их символика станет яснее, если мы взглянем на них через призму катаро-манихейской веры. Манихеи считали раковину символом физического тела. Жемчуг, как мы уже отмечали, означает душу, точнее светоносное ядро души, сохраненное падшим ангелом. Такие описания встречаются в коптском манихейском трактате «Кефалайа». Здесь капля дождя (ядро души), падая в море (символ материи), превращается в жемчужину внутри раковины.

Манихеи и катары считали, что ядра души или «ангельские семена» могли делиться с каждым новым рождением. Таким образом, они все более и более погружались в материю. В левой части триптиха «Сад земных наслаждений» Босх изображает эти пылающие искры света в виде драгоценных камней или жемчужин. Такие же «драгоценности» должны быть и в центральной части, где души готовятся к рождению в новых телах. Они, действительно, там есть. Драгоценные камни и жемчуг видны, например, за хвостом мыши, влезающей в стеклянную трубу. Однако значительную часть «ангельских семян» в этом произведении, как и в ряде других работ, художник изображает блестящими семенами и ягодами, которыми питаются души, представленные в форме птиц или маленьких обнаженных фигурок.

Подобное изображение «ангельских семян» имеет древние корни. Так, в элевсинских мистериях зерна пшеницы, проросшие весной, являются символом воскресения из мертвых. Они также упоминаются в Евангелии от Иоанна (12:23 — 25). Зерно должно умереть в материальном мире, чтобы обрести жизнь вечную. Об этом говорится и в одном из коптских псалмов. Аналогичные представления лежат в основе манихейских ритуальных пиров, во время которых избранные вкушали пищу, содержащую частицы света. Это были дыни, некоторые другие яркие фрукты и блюда, приготовленные из зерен пшеницы. Ритуал изображен на манихейской миниатюре IX века, найденной в Турфанском оазисе (цв. ил. 27). Идея состояла в том, что избранные, принимая «светоносную» пищу, наполняли содержащимся в ней светом собственные души. Когда их тела умирали, их души, напоенные светом, освобождались от пут материи.

Катары (священники и слушатели) проводили ритуал, во время которого они разламывали и ели хлеб. Этой церемонии они не предавали