Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина
В 1910-е гг. общественная деятельность А. Ибрагима и М. Акифа имела некоторые конкретные точки соприкосновения. Перед началом Первой мировой войны М. Акиф уходит с официальной службы, которой посвятил двадцать лет своей жизни. Глубоко переживающий потери Османского государства на Балканах поэт в своих произведениях призывает извлечь уроки из этого кризиса. В стихотворении «Бойтесь Аллаха», опубликованном 2 сентября 1914 г., Акиф напоминает своим читателям, что ислам – религия храбрых и смелых, однако мусульманские народы в настоящее время разобщены, ибо отошли от основ ислама, поэтому их постоянно преследует неудача. Для достижения успеха и преодоления кризисного состояния жизни, необходимо объединение всех мусульман.
Османская империя, перед началом войны упорно искавшая себе сильного европейского союзника, нашла его в лице кайзеровской Германии. 11 ноября 1914 г. султан-халиф Мехмед Решад объявил «священный джихад» против врагов. Мехмед Акиф в номерах журнала «Себиль ур-решад» поместил текст «Джихад-и ислам» и разъяснял его значение для мусульман империи[148].
Среди мусульман, проживавших в странах Антанты, власти вели пропаганду о ложности призыва султана-халифа к священной войне, поэтому кайзер Вильгельм II организовал «разъяснительную работу» среди мусульманских пленных в Германии. По назначению военного министра и главнокомандующего Энвер-паши, М. Акиф вместе с шейхом Салихом Шерифом аль-Туниси в конце 1914 – начале 1915 г. отправился в Берлин. Германское правительство, чтобы угодить османскому союзнику, держало пленных мусульманских солдат в специальных лагерях, и даже открывало мечети и школы[149]. Находясь в Винсдорфе, М. Акиф встречался с пленниками-единоверцами из Индии, России, Англии и Франции и читал им проповеди. После приезда из Германии в мае того же года Акиф и шейх аль-Туниси, по поручению Энвер-паши, отправились в Аравию для того, чтобы отговорить арабских шейхов от восстания против Османской империи. В Стамбул уставший от этой поездки Акиф вернулся лишь в октябре 1915 г. Об этом путешествии он написал в длинном стихотворном произведении «Из пустыни Неджид до Медины».
Эрсой отражает в своих произведениях внутренние противоречия эпохи, создаваемые движением истории, глубокими переменами, происходившими в жизни народа и страны. В личности поэта и его творчестве воплощается новый тип духовного деятеля – человека, осознающего необходимость наряду с приобщением к опыту и достижениям европейской науки сохранения своей национально-культурной системы в ценностном поле мировой культуры как уникального духовно-практического образования. Этот тип религиозного служителя поэтизируется и превозносится в произведениях Акифа, становится его нравственно-эстетическим идеалом. Таков, например, образ А. Ибрагима в поэме «На кафедре мечети Сулеймания», произведения, вбирающего в себя элементы различных жанрово-стилистических форм – художественной проповеди и исповеди, нравоописательного и публицистического, утверждающего и отрицающего начал.
В современной Турции постепенно рассеивается неверное представление о том, что исламист Акиф был противником цивилизации и культуры, отрицал их значение для своей отсталой нации, придерживался традиционных исламских принципов устройства мира и жестко выступал против проникновения в османское общество западной культуры. В период строительства новой жизни и нового турецкого общества далеко не все могли понять поэта, который был убежден в том, что ислам не препятствует прогрессу и развитию нации.
Личность Афгани в тюркоязычных сочинениях
Неординарная личность Джамалетдина аль-Афгани (1838–1897) – основоположника реформаторского движения за обновление ислама на арабском Востоке, выдающегося ученого и политического деятеля, оказала заметное влияние на формирование мировоззрения видных представителей турецкого и татарского народов. Это влияние можно рассматривать с трех позиций: 1) в аспекте личных встреч тюркоязычных интеллигентов с Афгани; 2) через сочинения и журналы, которые издавал Афгани; 3) через взгляды его ученика и последователя Мухаммада Абдо. Основываясь на имеющихся публикациях татарских и турецких интеллигентов о Джамалетдине аль-Афгани, можно с уверенностью говорить о существовании тюркской «афганианы», в которой он представлен как крупный духовный лидер мусульманских народов.
Необходимую радикальную реформу мусульманского общества, по мнению Афгани, следовало начать с изменений умонастроений, и прежде всего среди национальной элиты и духовных наставников. Приехав в ту или иную мусульманскую страну, он устанавливал контакты с местным духовенством, стремясь использовать его влияние для пропаганды своих идей. Дж. Афгани был убежден в том, что прогрессивные перемены в исламском мире невозможны без соответствующего изменения в умонастроениях религиозных лидеров.
С. Исхаков так характеризует деятельность Дж. Афгани: «Основоположник панисламизма афганский теолог Дж. Аль-Афгани выдвинул идею «религиозно-политического союза мусульманских народов». Этот союз должен был носить чисто духовный характер. Мыслитель в исламском богословии отдавал приоритет свободному толкованию Корана. Это позволяло включить достижения европейской науки и общественной мысли в мусульманскую систему ценностей. Данные идеи оказали серьезное влияние на российских мусульман, особую роль сыграло то обстоятельство, что он сам некоторое время жил в Петербурге. Но никаких представлений о такой доктрине, как панисламизм, массы мусульман в России, разумеется, не имели»[150].
Как известно, Афгани провел около двух лет (1887–1889) в России, где познакомился с жизнью российских мусульман. А с Османской империей у него были самые прочные связи. Еще при султане Абдулазизе Афгани приезжал в Стамбул для чтения лекций (1869–1871). Второй раз в Османскую Турцию Афгани прибыл по приглашению султана Абдулхамида II в 1892 году и уже до конца жизни оттуда не выезжал. В резиденции в районе Нишанташ г. Стамбула, специально выделенной султаном, Афгани тесно общался с представителями различных идейных направлений, имевших место в турецком обществе в то время: младотурками, османистами, исламистами, тюркистами и так называемыми западниками. Среди них были такие яркие личности, как Мехмед Эмин Юрдакул, Юсуф Акчура, Ахмед Агаев, Мехмед Акиф Эрсой, Ахмед Хамди Аксеки, Саид Нурси, Шамсетдин Гюналтай и мн. др. Наиболее близким к Афгани был поэт Мехмед Эмин Юрдакул (1869–1944), который не отрекался от своего духовного наставника даже в те годы, когда Афгани уже лишился благосклонности султана Абдулхамида II. «Он меня взрастил, – писал Юрдакул, – если действительно душа бессмертна и вечна, я скажу так, он свой прах оставил на кладбище Мачка, а душу подарил на память мне. Душа Джамалетдина живет во мне». Существуют стихи Юрдакула, написанные под влиянием идей Афгани («Священный Коран») и посвященные лично ему («Молитва»). Юрдакул любил вслух читать свои стихи наставнику, Афгани особенно нравилось произведение «Когда уходили на войну». Мехмед Эмин Юрдакул, как и Мехмед Акиф Эрсой, который одним из первых в Турции публично выступил с защитой личности Афгани от нападков клерикалов, занимался переводом его статей на турецкий язык. В турецких журналах «Сират-ы мустаким», «Себил-ур-решад»,
