Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
Иосиф, который проходит мимо безобразного идола, ведя за собой обезьянку на осле, кажется глуповатым крестьянином. Он противопоставлен другому изображению Иосифа на левой створке алтаря, занятому пеленками (цв. ил. 3). Здесь Иосиф выглядит обиженным и одиноким, словно он вдруг оказался в капкане греховного мира и не знает, как освободиться. Его образ передает чувство потерянности человека, введенного в заблуждение религией Сатаны, которое усиливается символикой заблудившихся в пустыне овец (правая часть триптиха). Босх сопоставляет в одном произведении два разных изображения Иосифа, чтобы показать два аспекта человеческой души, пойманной в ловушку материального мира. Тот, кто ведет осла, служит Сатане по неведению, а другой осознает свое положение и тяготится своей беспомощностью. Эти качества человеческой природы отражены и в других работах Босха, о чем мы поговорим позже.
В картине «Брак в Кане Галилейской» (цв. ил. 60) изображения лебедя и полумесяца тоже используются в качестве критической реплики в адрес церкви и Братства Богородицы. Босх снова прибегает к приему странного искажения известного библейского мифа, создавая произведение с глубоким подтекстом, непонятным обычным покупателям. Подвыпившим на свадьбе гулякам подаются блюда с угощением, на одном из которых лебедь. Согласно мнению некоторых исследователей творчества Босха, картина может быть описанием особых церемоний Братства Лебедя, в которых художник принимал участие и, судя по всему, был о них не слишком высокого мнения. Лебедь в символике Босха означает похоть и распущенность. Поданный на блюде в качестве яства, он становится также символом лицемерия. Тольнэ выразил предположение, что Босх имел в виду древнюю фламандскую метафору о белых лебединых крыльях (безупречной внешности) и темной плоти (внутренней сути). Лицемеры, вкушающие угощение, противопоставлены группе святых, которые держатся особняком на этом празднике. Образы святых мы рассмотрим более подробно в главе 8.
На втором блюде, предложенном подвыпившим на свадьбе гулякам, находится голова кабана. В первой главе книги мы уже отмечали, что средневековые еретики идентифицировали это животное с папой римским. Босх демонизирует лебедя и кабана, украшая их маленькими золотыми полумесяцами. Один полумесяц виден на лбу кабана, другой — на груди лебедя (цв. ил. 61). Тем самым художник говорит о дьявольской сущности символов папы римского (кабан) и Братства Богородицы (лебедь). Вкушая такие яства, гости (члены Братства Богородицы) продают свои души дьяволу.
Используя пластические и композиционные приемы изобразительного искусства, Босх получает возможность открыто заявлять о своем негативном отношении к обрядам и ритуалам Братства без опасения навлечь к себе беду. Ведь, насколько нам известно, его творчество не подвергалось критике со стороны современников. Выражать свои мысли каким-то другим способом было невозможно. Художник, чтобы казаться благонадежным, должен был принимать участие в религиозных обрядах, презираемых им. Должно быть, он чувствовал себя лживым и лицемерным, когда разделял ритуальные застолья, которые он так ненавидел. Босх, видимо, ассоциировал себя с изображенной им в картине «Брак в Кане Галилейской» группой державшихся обособленно «святых», проводивших собственную святую церемонию посреди всеобщего разврата. Его приверженность этой группе должна была оставаться в строгом секрете.
Как мы увидим позже, Босх был мистиком. Его символы передают состояние гнева и горя. В личности художника объединились два полюса света и тьмы, и он словно стал живым примером дуализма собственной веры. Босх, наряду с другими известными живописцами, мог бы показывать в своих произведениях светлую сторону жизни, однако его талант остается непревзойденным именно в отражении самой темной грани мироздания.
Катары всегда были известны своим дуализмом, антиклерикализмом и неприятием церковной догмы. Но в сравнении с Босхом их чувства были не столь мучительно остры. В те времена, когда они не подвергались преследованиям, катары мирно сосуществовали с христианами. Их священники вовлекали в ересь людей, но никогда не прибегали к насилию. Они проповедовали любовь и сострадание, о чем, собственно, и говорится в Евангелии. К тому времени, когда жил Босх, катарских священников почти совсем не осталось. Преследования инквизиции, продолжавшиеся более двух столетий, привели едва ли не к полному исчезновению катаризма. Отношение Босха к христианству как к сатанинской вере становится понятным, если принимать во внимание, что это реакция художника на столетия жестоких гонений.
3. Сатана и энтропия души
Катары, или «новые манихеи», как их называла инквизиция, утверждавшие, что материальный мир сотворен Сатаной и находится в его власти, были дуалистами. Вместе с тем их учения о космологии и мифологии не совсем идентичны. Подобно всем религиозным сообществам или политическим партиям, которые имеют тенденцию делиться на фракции, катары тоже не были едины. Два главных течения в катаризме (абсолютные и умеренные катары) мы рассмотрели во введении. Болгарские богомилы, боснийские патарены и некоторые из патаренов Ломбардии относились к числу умеренных катаров, чьим догмам в большей мере соответствует иконография Босха.
Манускрипты как ключ к разгадке символики Босха
Сохранилось достаточно большое количество текстов, где можно найти изложение вероучения умеренного катаризма. Эти манускрипты, включая протоколы инквизиции и несколько катарских текстов, следует рассмотреть подробно. Самым важным из них является писание XI века, известное под названием «Тайная книга» катаров. Копия книги (апокрифическая версия Нового Завета) хранится в Вене (рис. 12). В приложении к ней имеется двенадцать интересных толкований, которые помогут нам объяснить некоторые тайны иконографии Босха. Толкования были добавлены к рукописи в XII веке, вероятно, катаром-итальянцем, который перевел текст на латынь.
Рис. 12. Голова Иисуса и Крест Света. Рисунок на полях Interrogatio Johannes (Тайной книги катаров). XII в. Национальная библиотека, Вена
Рис. 13. Монастырь Святого Иоакима Осоговского. Македония. XII в. Предположительно, здесь было написано катарское «Видение Исайи»
Рис. 14. Храм Мединет Мади в Фаюмском оазисе, Египет. Построен в XIII в. до н. э. и перестроен в греко-римский период
Другим катарским текстом, важным для понимания символики Босха, является упомянутое нами в главе 2 «Видение Исайи». Этот ранний гностический манускрипт был востребован богомилами в XII веке, а к началу XIII века достиг Западной Европы. По мнению Иванова, он создан в одном из многочисленных монастырей в горах Осогово на территории бывшей югославской Македонии, возможно, в монастыре Святого Иоакима Осоговского, действующем и сегодня (рис. 13).
Кроме того, ключ к разгадке творчества Босха может быть найден в манихейских текстах, особенно коптских псалмах IV века, которые в 1930 году были обнаружены на
