Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
О грамоте Людовика II от 862/3 г. (Ruzaramarcha) речь уже шла. В послании миссийного архиепископа Бруно Кверфуртского к германскому королю Генриху II (1002—1024) от 1008 г. русь трижды именуется Ruzi (Epist. Brun., р. 98-100). В отношении этого текста необходимы некоторые оговорки. Он сохранился в двух рукописях: XI/XII в. (Кассельский список) и копии с него XVII в. (Гамбургский список); именно по последней памятник был впервые почти одновременно издан А. Гильфердингом (1856, с. 8-34) в России и В. Гизебрехтом в Германии (Giesebrecht, 2, 1. Aufl. Braunschweig, 1858, s. 600-604). Эти издания, которыми в науке часто продолжают пользоваться до сих пор, в одном случае дают чтение Ruti, а в двух других — Ruzi, однако в самом Кассельском списке, положенном в основу критического издания 1969 г. Я. Карвазиньской, во всех трех случаях формы идентичны — Ruzi; таким образом, аллограф Ruti (с которым мы считались в работе 1980 г.) в данном случае из рассмотрения следует исключить. В «Хронике» мерзебургского епископа Титмара, писавшейся в 1012—1018 гг. и дошедшей в авторском оригинале, встречаем три различных варианта: Rusci / Ruscia (четыре раза) и по одному разу Rucia и Ruszi (Thietm. 11, 22; VI, 91; VII, 65, 72; VIII, 31; р. 64, 382, 478, 486, 528; Назаренко, 19936, с. 134-136). В «Кведлинбургских анналах» начала XI в. дважды представлено Ruscia и однажды — Rucia (Ann. Quedl., а. 960, 1009, 1019, р. 60, 80, 84); в «Хильдесхаймских анналах» середины XI в. — по одному разу Ruscia, Rusciani и Ruizi (Ann. Hild., a. 960, 992, 1031, p. 21, 25, 36). «Жизнеописание императора Конрада II», созданное придворным капелланом Випоном в 40-е гг. XI в., сохранилось в списке XVI в. и издании 1607 г., основанном, вероятно, на том же позднем протографе, к которому восходит и сохранившийся список; в обоих случаях читаются два варианта имени «Русь»: Ruhhia и Russia (Wipo, cap. 9, 29; р. 32, not. b; p. 48, not. c). Так как этот протограф демонстрирует, с одной стороны, ренессансную правку, а с другой — частую путаницу «z» и «h», что типично для XI— XII вв. (Bresslau, 1915, s. L-LI), то с известной осторожностью в качестве исходного чтения оригинала можно предполагать Ruzzia. Из 17 случаев упоминания этникона «русь» и хоронима «Русь» в «Хронике гамбургских архиепископов» Адама Бременского, работавшего в 70-е гг. XI в., в 16 имеет место написание Ruzzi / Ruzzia, в одном — Ruzia; такая картина вырисовывается по сумме всех 22 списков (некоторые оговорки см. ниже) (Adam II, 21, schol. 14; II, 35; II, 54, schol. 39; р. 76, 95-96, 114 etc.). В завершенных примерно тогда же «Альтайхских анналах» один раз читаем Ruscia, один раз — Ruzones («legati Ruzonum»: Ann. Altah., a. 960, 1043, p. 9, 32). Ламперт Херсфельдский в своих «Анналах» (ок. 1080 г.) три раза употребляет форму Rusci / Ruscia, четыре — Ruzeni (Lamp., а. 960, 973, 1043, 1075, р. 38, 42, 58, 202, 225-226). Одно упоминание о Руси (Ruscia) есть у Бруно в «Книге о саксонской войне» (конец XI в.) (Brun. bell. Sax., cap. 13, p. 20).
Подобная пестрота графики может вызвать впечатление безнадежной неупорядоченности. Однако это совсем не так.
Прежде всего отметим, что ср.-лат. Ruizi, Rusciani могут служить непосредственным графическим подтверждением тому, что в древневерхненемецкий период существовали формы этнонима «русь» с основой на -jan, о чем мы догадывались, исходя из средневерхненемецких форм с умлаутом и их дифтонгированных продолжений; кроме того, суффиксальные расширения основы -ian, -on, -еп в Rusciani, Ruzones, Ruzeni являются, несомненно, попытками передать в латинских формах «слабый» тип древневерхненемецкого оригинала.
Далее, нетрудно заметить, что все перечисленные полсотни упоминаний естественным образом разбиваются на две большие группы: формы с «с» (Rusci, Ruci и т. п.) и формы с «z» (Ruzi, Ruzzi и др.). В первых нет ничего для латинской графики необычного, тогда как аллографы с «z» в латинском контексте обращают на себя внимание. Строго говоря, литера «z» употреблялась в латинском языке только в словах греческого происхождения на месте греческой ζ (вроде лат. baptizare ← греч. βαπτίζειυ «крестить»). Зато она была типична для верхненемецкой графики, где использовалась для обозначения фонем, возникших в разных позициях в результате второго верхненемецкого передвижения согласных из глухого зубного смычного t. В зависимости от своего положения в слове д.-в.-н. «z» передавала либо аффрикату [ts], обозначением которой «z» остается и в современной немецкой графике, либо щелевой, близкий к современному нем. s, наряду с которым в древневерхненемецком существовал и исконный зап.-герм. s, который на письме обозначался буквой «s», но произносился несколько шепеляво, примерно как звук, в современном немецком языке обозначаемый графемой «sch»; поэтому-то и возникла необходимость в новой графеме (Braune, 1975, s. 86, §87). Вопрос о хронологии передвижения сложен, но большинство исследователей поддерживает точку зрения Э. Шварца, что передвижение глухих смычных в древнебаварском произошло ок. 600 г. (Schwarz, 1926, s. 242-287, особенно s. 266-267; Lechner G., 1971, s. 25-26; Braune, 1975, s. 81-83, §83; в последних двух работах приведена и основная литература вопроса). Оба звука совпали в средневерхненемецком, начиная с XIII в., после чего «z» закрепилась за аффрикатой, a «s» — за спирантом. В составе верхненемецких или преломившихся через верхненемецкую языковую среду слов, как правило, естественно, имен собственных, «z» проникала и в немецкие латиноязычные тексты.
В таком случае напрашивается предположение, что варианты на Ruz- суть слова древневерхненемецкого языка, только зафиксированные в латинском контексте и снабженные латинскими флексиями (такую мысль высказывали уже Я. и В. Гримм: Grimm, 8, Sp. 1539). В самом деле, в приведенной выше сводке средневерхненемецких упоминаний абсолютно господствуют формы с «z», тогда как форм типа Ruc- нет вообще. Наше предположение превратится в уверенность, если окажется, что и в латинских памятниках IX–XI вв. верхненемецкого происхождения употребляются только формы с «z».
И швабский составитель «Баварского географа» (см. главу II), и Випон (выходец из западной Швабии: Bresslau, 1915, s. VII-VIII) были бесспорно южнонемецкого происхождения; верхненемецкое происхождение Адама также известно: оно было замечено еще
