Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
Однако уже из хронологических соображений ясно, что вряд ли мы имеем дело с оригинальными сведениями самого историографа; считается, что в части до 1044 г. Лампертовы «Анналы» опирались на записи, которые велись в Херсфельдском монастыре (в верховьях Везера, на границе Саксонии и Франконии) (см. стемму памятников так называемой «херсфельдской традиции» в главе V). Во всяком случае, в бесспорно принадлежащем самому анналисту рассказе о пребывании в 1075 г. в Германии киевского князя-изгнанника Изяслава Ярославича (1054—1078, с перерывами) употребляется только форма Ruzeni. Аналогично, у сообщения «Хильдесхаймских анналов» под 1031 г. о гибели венгерского престолонаследника герцога Имре, носившего загадочный титул «русского герцога» («dux Ruizorum»), в силу самой географической приуроченности этой информации, позволительно подозревать баварский источник.
Таким образом, корреляция между верхненемецким происхождением текста или даже отдельного известия и употребляемыми в них формами названия «русь»/«Русь» (именно с «z») для древнейшего периода (до XI в. включительно) достаточно очевидна. Отсюда, разумеется, еще вовсе не вытекает, что все варианты с «z» должны иметь верхненемецкое происхождение; вариант Ruzi, последовательно употребляемый в сочинении саксонца Бруно Кверфуртского, это хорошо показывает. Но произносились формы на Ruz- в древнесаксонском (древненижненемецком) иначе, чем в древневерхненемецком, потому что в древнесаксонском языке, который не знал второго передвижения согласных, графема «z» использовалась только для обозначения аффрикаты (Gallee, 1910, s. 145, §181). В этой связи имело бы смысл внимательнее присмотреться к графике имени «русь»/«Русь» в различных списках «Хроники» Адама Бременского. В них по всем трем главным редакциям, выделяемым текстологами (Schmeidler, 1917, s. VII-XLV; idem, 1918, s. 1-122), доминирует написание Ruzzi / Ruzzia, которое, тем самым, с полным основанием можно признать принадлежавшим самому автору. Однако есть некоторые признаки того, что произносилось это название не со спирантом, по-верхненемецки, а с аффрикатой, по-саксонски. На это, кажется, указывают аллографы этнонима «пруссы» (которые в «Хронике» в целом обнаруживают явную близость к графике имени «Русь», «русские») в главе IV, 18: Pruczi, Prutzi, Pruzci; они прослеживаются по спискам группы АЗ и спискам редакции С (по классификации Б. Шмайдлера), т. е. должны быть возведены к оригиналу Адама. В этой же главе встречается и этноним «русь», но только в списках группы АЗ в виде Rutzi, тогда как в редакции С находим Ruzzi, Ruzi; поскольку последняя отличается тщательностью обработки довольно хаотического автографа Адама, в том числе и унификацией написания имен собственных, то восстановление «регулярного» варианта Ruzzi следует, вероятно, отнести на счет работы редактора. Если так, эту «описку» в главе IV, 18 можно считать свидетельством того, что южанин Адам использовал в своем сочинении обычное для древневерхненемецкого написание на Ruz-, но, долгие годы живя и работая в саксонском Бремене, усвоил местное нижненемецкое произношение этого имени. О том же говорит и другая «описка» хрониста, на этот раз в главе II, 22 — Ruscia, она присутствует в списках редакции С и в рукописи В1а, главном списке редакции В, т. е. с большой вероятностью может восходить к самому Адаму.
В свете сказанного и с учетом того, что древнейшее упоминание формы на Rusc- (хильдесхаймское сообщение о посольстве Ольги) на столетие младше первых вариантов на Ruz-, можно с большой степенью вероятности предположить вторичность «с»-содержащих форм по отношению к таковым с «z». Коль скоро д.-в.-н. Ruz- в древнесаксонском должно было произноситься как [ruts-], то в более привычном латинском оформлении (ведь речь идет о латинских текстах) на письме это, естественно, чаще выглядело как Ruc-. Нельзя, конечно же, исключать и непосредственного влияния др.-русск. русь на др.-сакс. Ruz-/Ruc-, потому что аффриката [ts] регулярно служила в нижненемецком для передачи слав. s; ср., например, такие немецкие топонимы на бывших славянских землях, как Zossen ← слав. sosna «сосна», Zaucha ← слав. sucha «сухая» или Bolizlavus у саксонца Видукинда (X в.) (Widuk. I, 35, р. 51 и часто), который в то же время имя польского князя Мешка (польск. Mieszko) пишет исключительно как Misaса (ibid. III, 66, 69, р. 141, 144-145). Но варианты на Rusc-, по всей видимости, все же отражали графику потенциального древневерхненемецкого оригинала: диграф «sz» (у Ноткера повсеместно «zs»), а в отдельных случаях даже «sc», нередко применялся древневерхненемецкими авторами вместо «z» в тех случаях, когда этот последний передавал спирант (Braune, 1975, s. 155, §160, Anm. 2); употребленная саксонцем Титмаром однажды форма Ruszi, наряду с «регулярным» вариантом Rusci / Ruscia, кажется, подтверждает это. В средневерхненемецком языке написания Rusze, Reusze нередки; к этой графеме восходит и соврем. нем. β как обозначение двойного s после долгого гласного.
Итак, из сказанного вытекает, что ср.-лат. Ruz(z)i — это оформленное латинской флексией слово древневерхненемецкого языка. Д.-в.-н. «z» в роли спиранта передавала звук, наиболее близкий слав. s, и поэтому регулярно использовалась как субститут последнего при лексических заимствованиях в древневерхненемецкий из славянских языков или при передаче славянских слов древневерхненемецкой графикой. Тому существует масса свидетельств, в том числе и такое яркое, как «Фрайзингенские отрывки» — изготовленная в X в. с миссионерскими целями в баварском монастыре Фрайзинг (близ современного Мюнхена) верхненемецкая транслитерация некоторых славянских катехизических текстов (в качестве исключений в этом памятнике встречаются и другие способы передачи слав. s: «sz», «zs», «zc» и «zz») (Braune, 1874, s. 529-530). Таким образом, д.-в.-н. *Rûz(e)on (nominativus pluralis) (→ ср.-лат. Ruzi и т. п.), Rûzâri представляют собой варианты имени «русь» в южнонемецких диалектах, прежде всего — в древнебаварском, возникшие здесь (как о том в равной мере
