Самуил Штутман - Дивизия имени Дзержинского

И вдруг захваченный сержант вырвался из рук бандитов и побежал по коридору к выходу. Раздался выстрел, другой, третий, но парень все же успел захлопнуть за собой дверь и закрыть ее на замок. Путь на свободу преступникам был отрезан. Через несколько минут прозвучал сигнал тревоги: сержанту далеко бежать не пришлось, изолятор находился буквально в двух шагах от здания МВД республики.

Когда ИВС был оцеплен военнослужащими, сотрудниками милиции и бронетехникой, начались переговоры. Однако все попытки вразумить бандитов ни к чему не привели. Прунчак и его сообщники, среди них одиннадцать приговоренных к высшей мере наказания, выдвинули жесткий ультиматум: потребовали предоставить им БТР, вертолет и дать возможность выбраться в безопасное место. В противном случае – расправа над заложниками.

В подтверждение своих намерений уголовники выбросили из-за решетки окна наган и горсть патронов. Мол, спасибо за арсенал, вооружились до зубов. Потом на следствии один из зачинщиков бунта скажет: «Какой же дурак держит в тюрьме боеприпасы и оружие? Для нас это был приятный подарок».

Сомневаться не приходилось: имея такой арсенал, бандиты, ухитрись они вырваться на волю, могли развязать в городе полномасштабный криминальный террор.

Ситуация осложнялась тем, что весть о ЧП моментально разнеслась по Сухуми. Вскоре в центре города, где находился изолятор, собралась возбужденная толпа, в которой были родственники заложников, а также тех, кто в свое время погиб от рук уголовников, захвативших ИВС, и родственники бандитов. Одни требовали применения суровых мер к террористам, другие кричали, что арестантов нужно отпустить. Атмосфера накалялась с каждым часом. Начались потасовки, грозившие стать детонатором массовых беспорядков.

Спецназовцы вылетели из Москвы 14 августа одним бортом – 22 сотрудника «Альфы» и 27 «краповых беретов» УБСН дивизии имени Ф.Э. Дзержинского.

Прибыв в Сухуми и прояснив ситуацию, командиры пришли к следующим выводам. Первое: единственный возможный способ освобождения заложников – штурм (другие варианты не годились, так как зачинщики бунта – особо опасные преступники-смертники, готовые на все). Второе: успешному выполнению боевой задачи будет способствовать то, что здание изолятора заперто снаружи и надежно блокировано силами правопорядка, а окна в здании зарешечены. Значит, преступникам не выбраться наружу без взрывчатки, которой, к счастью, в арсенале нет. Другой большой плюс для спецназа – бандиты решили выбираться в аэропорт на «рафике». А штурмовать микроавтобус намного легче, чем БТР (от которого главари, к счастью, отказались). Наконец, непросматриваемая из окон торцевая дверь и люк в полу на четвертом этаже, где находятся служебные помещения, позволяют скрытно занять позиции и, применив взрывные устройства, проникнуть внутрь изолятора.

Операцию планировали методом мозговой атаки. Долго думали и совещались, отрабатывали разные варианты. К исходу дня расставили все точки над i.

Решили действовать одновременно тремя группами. Первая – офицеры «Альфы» – берет «рафик». Вторая – «краповые береты» – прорывается через запасной вход с торца здания и зачищает первый этаж изолятора. Третья – «альфовцы» и бойцы УБСН – проникает в помещение через люк в полу и блокирует второй и третий этажи.

Для верности попробовали еще раз локализовать ситуацию без применения силы. Представитель МВД Грузии вступил в переговоры с преступниками. Но в ответ услышал лишь оскорбления и требование предоставить автомобиль и вертолет. Казалось бы, удобный момент для штурма настал, но руководство медлило. Сутки прошли в нервном напряжении, правда, не без пользы для дела. Спецназовцы готовились к штурму, отрабатывали детали предстоящей операции.

Между тем обстановка накалялась. Уголовники постоянно стреляли в воздух. Бурлила толпа, собравшаяся у здания изолятора. Жестами оповещали бандитов о передвижениях спецназовцев. А местные силовики все еще надеялись на чудо, мол, само рассосется...

– Положение спас командир группы «А» Виктор Федорович Карпухин, – вспоминает Сергей Иванович Лысюк. – Убедившись, что с республиканскими начальниками каши не сваришь, взял инициативу в свои руки – связался по ВЧ с председателем КГБ страны (я был рядом с Карпухиным и слышал весь разговор по телефону): «В любой момент обстановка может выйти из-под контроля. Мы должны идти на штурм». Крючков тут же по селектору доложил Горбачеву о сложившейся ситуации. Генсек дал добро: «Действуйте по своему усмотрению».

Команда на начало операции не заставила себя ждать. Все заняли исходные позиции. Офицеры группы «А» укрылись в нескольких метрах от автобуса, «краповики», спустившись с четвертого этажа по фалам, сосредоточились между маскировочным ограждением и зданием ИВС. Третья группа – на безопасном удалении от люка.

Ожидание длилось три часа. Бандиты долго разбирались, кто из них поедет в «рафике», а кто останется в изоляторе. Наконец, договорились: в микроавтобус садятся тринадцать человек, из них двое – заложники, сержант и рядовой. Захваченного лейтенанта оставляют в камере, чуть что – ему смерть.

Покружив над изолятором, сел на площади вертолет. Террористам показали экипаж: все – по вашим требованиям, волноваться не стоит.

Вскоре вооруженные пистолетами преступники вышли во двор, прихватив с собой около 50 винтовок и рюкзак с патронами. Все, в том числе и пленники, в самодельных масках. К рукам заложников скотчем привязаны пистолеты. Издали не разберешь, кто есть кто. Один из главарей проверил автобус, ничего подозрительного не обнаружил. «Пассажиры» заняли места в салоне. За руль сел зэк. Автобус тронулся. И тут прогремел взрыв!

Но немного не такой, который ждали: из двух светозвуковых зарядов взорвался только один, и то с опозданием. Оказалось, пока шли переговоры, сели аккумуляторы. Парализующий эффект был ослаблен, и Прунчак, вмиг опомнившись, открыл огонь и ранил сотрудника «Альфы», который первым ворвался в микроавтобус. Однако штурм остановить уже было невозможно. В результате стремительной атаки преступников нейтрализовали. Прунчака и еще одного преступника, Дзидзарию, которые оказали вооруженное сопротивление, пришлось уничтожить. Заложники не пострадали.

Одновременно с захватом автобуса спецназовцы взорвали тротиловые шашки на двери и на люке. Под люком – комната, в которую бандиты стащили оружие. Ее стерег зэк. Бросив в люк светозвуковую гранату, несколько штурмующих проникли в помещение. Но «часовой» успел выскочить в коридор и запер за собой металлическую дверь. Вскрыть ее не удалось. Пришлось взрывать накладным зарядом. Дальше эта группа захвата действовала по плану и за четыре минуты выполнила свою задачу.

– Я был во второй группе, – рассказывает Сергей Лысюк. – Когда мощные взрывы сорвали торцевую дверь с петель и мы заскочили в тамбур, на лестничный пролет первого этажа, увидели там еще одну дверь, решетчатую. Тоже запертую и для надежности заваленную изнутри мебелью. Это было для нас сюрпризом. Ведь на плане здания, который мы изучали, готовясь к штурму, дверь не обозначена. И никто из представителей администрации ИВС не предупредил нас, что схема объекта неточная.

Пришлось взрывать и эту дверь. А чтобы саперы могли беспрепятственно установить заряд, выстрелить через решетку в зэков, толпившихся за мебельной баррикадой, из специального гранатомета резиновой шрапнелью. Рванули дверь и решетку, на баррикаду мощи заряда не хватило.

Семидесятиметровый коридор прошли на одном дыхании, работая жестко, по-боевому. Бандиты не выдержали натиска, быстро сломались, хотя подготовились к обороне очень серьезно, даже отстреливались из пистолетов «ТТ» и Марголина.

Бойцы и офицеры затолкали преступников в камеры и в таком же темпе захватили второй этаж, помогая третьей группе. Время активных действий составило четыре минуты. Заложник не пострадал.

Спецназовцы дивизии в очередной раз показали, что могут работать на одном уровне с профессионалами из «Альфы».

ЭКСПЕРИМЕНТ В ОМСДОНЕ

И неудивительно. Ведь примерно за полгода до этой командировки на базе УБСН было решено провести эксперимент по созданию в стране профессиональной армии (о нем заговорили еще после январской 1990 г. командировки ОМСДОНа в стреляющий Баку, где соединение понесло первые боевые потери). Именно во внутренних войсках и именно в дивизии им. Ф.Э. Дзержинского в 1990 г. впервые узнали, что такое контрактная служба. И пока в армейских кругах и прессе шли дебаты, нужна ли нам профессиональная армия, в войсках правопорядка была предпринята первая попытка создания роты контрактников.

Приказ министра внутренних дел СССР от 16 марта 1990 г. определял: к 1 июня сформировать в дивизии имени Ф.Э. Дзержинского экспериментальное профессиональное подразделение специального назначения.