Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Действительно, в вооруженных силах арабских стран возник институт советских советников, который был воспринят многими египетскими офицерами без энтузиазма. Он стал функционировать только благодаря позиции Насера, требовавшего отбросить соображения престижа и ложной гордости и начать учиться у русских. Советники прикреплялись к командирам частей вплоть до уровня бригад. При министре обороны Египта главным военным советником был назначен генерал армии П.Н. Лащенко, также занимавший командные должности в советских войсках в годы войны с фашистской Германией. К концу 1967 г., по разным сведениям, в армии ОАР насчитывалось от полутора до двух с половиной тысяч советских советников[93]{723}. Переодетые в египетскую военную форму, они направлялись в части на линию фронта. Вместе с военными в Египет присылали «на практику» студентов из советских вузов, где изучался арабский язык. Часть из них работала переводчиками в войсковых штабах, а часть направляли в прифронтовую зону Суэцкого канала. Сведения о потерях среди советских военных и переводчиков в этот период до сих пор остаются засекреченными. Забытая война, как стали называть уже в постсоветский период участие советских военных в обороне Египта, велась в формате совершенно секретной операции.
Для Советского Союза важным следствием войны 1967 г. было наконец частичное решение вопроса о базах для военно-морских сил в Средиземном море в портах дружественных арабских стран — Египта и Сирии. Это было тем более необходимо, поскольку сразу же по завершении военных действий по решению Министерства обороны в Средиземном море была развернута 5-я эскадра ВМФ — специальное оперативное соединение с постоянным командованием и переменным корабельным составом из кораблей Северного, Балтийского и Черноморского флотов. Задачи эскадры не были напрямую связаны с конфликтными ситуациями на Ближнем Востоке. Ее корабли должны были исполнять главным образом разведывательные функции и отслеживать передвижение подводного флота и авианосцев США и стран НАТО. В Александрии для временного базирования кораблей и подводных лодок эскадры была выделена часть причала судоремонтного завода для производства ремонтных работ. Здесь же постоянно находилась плавказарма, где размещались экипажи ремонтируемых судов, а также команда материально-технического обеспечения, решавшая организационные вопросы захода кораблей эскадры в порты и территориальные воды Египта, закупки продовольствия и доставки его на корабли в море. На египетском аэродроме Кайро-Уэст с конца 1967 г. по июль 1972 г. базировалась эскадрилья советской военно-морской авиации{724}.
Война заставила Насера пойти на расширение советского военно-морского присутствия, которое, как он считал, будет уравновешивать и сдерживать американский флот, особенно в случае нового военного столкновения. Но как только Подгорный во время своего визита высказал пожелание, чтобы над советскими объектами был поднят советский флаг, Насер, как писал Хейкал, вышел из себя. «Но это же империализм», — заявил он. «Это будет означать, что мы предоставляем вам базу»{725}. Психология борца с колониализмом, положившего столько сил для ликвидации иностранных баз на египетской территории, не позволяла пойти на такие уступки даже своим соратникам по антиимпериалистическому фронту.
Несмотря на волну антисоветских настроений, которую всколыхнуло арабское поражение в войне, со временем выявлялась очевидная истина: без советской военной помощи и политической поддержки у Египта не было ни сил, ни экономических возможностей противостоять Израилю. «Если бы не Советский Союз, мы бы оказались безоружными перед врагом и были бы вынуждены принять его условия», — говорил египетский президент по прошествии года после войны{726}. Насер настойчиво убеждал советских представителей, что Египет движется в том же направлении, что и социалистические страны, что под его руководством страна вряд ли найдет пути урегулирования своих отношений с США. Тем более что именно в Соединенных Штатах он видел главного организатора агрессии и пособника Израиля в военных действиях против арабских стран. Конечно, такая позиция находила понимание и одобрение у советского руководства.
Однако в египетских верхах не было единства относительно просоветского курса Насера. Положение президента внутри страны оставалось неустойчивым. Помимо раскрытого в августе заговора Абдель Хакима Амера, целью которого было свержение египетского лидера, за его спиной люди из его окружения в неофициальных беседах с американцами выражали убежденность, что «Насер исчерпал себя как революционный лидер, что он больше не нужен и, в конце концов, ему будет найдена замена»{727}. Об этих настроениях было известно и в Москве. Советский посол предупреждал Насера, что из разных источников доходят сведения о готовящемся в ОАР перевороте{728}.
Шаткое положение режима усугублялось тяжелым экономическим положением в стране: война истощала ресурсы страны, закрытие Суэцкого канала лишало государство важного источника доходов. Рассчитывать на Советский Союз в плане преодоление экономических трудностей в Египте не приходилось. Советские представители сразу дали понять, что можно ожидать лишь ограниченной помощи продовольствием. Необходимо было изыскивать иные источники для выживания. Неудивительно, что уже в июле 1967 г. правительственные чиновники начали зондировать почву относительно восстановления дипломатических отношений с США через секцию американских интересов в испанском посольстве в Каире[94]. В сентябре Хасан Сабри аль-Кули, который в американских документах назван личным представителем Президента ОАР, уже вел переговоры в Нью-Йорке об улучшении отношений между двумя странами. Неизвестно, имел ли он действительно какие-то полномочия от Насера, но он весьма убедительно заявлял, что «Насер понимает, что только США в силу их “контроля” над Израилем могут установить прочный мир на Ближнем Востоке (а не Подгорный, и не Косыгин), что только у США есть научный и технологический потенциал для того, чтобы помочь Ближнему Востоку стать счастливым и процветающим регионом». По его словам, Насер действительно считал США самой могущественной страной на земле{729}. Поскольку кроме документа из американского архива нет подтверждений этих контактов из других источников, нельзя с уверенностью сказать, насколько это действительно отражало позицию самого президента. Но не исключено, что ему действительно приходилось маневрировать в расчете на восстановление американских программ экономической помощи, а также
