Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

курса, необходимо было принимать срочные меры по восстановлению престижа и внутри страны, и на международной арене. Очень оперативно, уже 20 июня, Брежнев выступил на пленуме ЦК КПСС с трехчасовым докладом «Советская политика в отношении израильской агрессии на Ближнем Востоке». Этот документ, в течение многих лет находившийся под грифом высшей секретности, имел характер партийно-государственной программы по широкому спектру вопросов советской внешней и внутренней политики. В нем был дан не только анализ советской политики во время только что завершившейся острой фазы конфликта, но и заложены основы, на которых она будет строиться в последующие несколько лет.

В самом названии доклада содержалась вполне определенная оценка военных событий на Ближнем Востоке. Генеральный секретарь подчеркивал, что израильская агрессия, совершенная при поддержке западных империалистических кругов, была еще одним звеном в политике международного империализма, неустанно стремящегося изменить глобальное соотношение сил, подавить борьбу народов за свободу, остановить их продвижение по пути социального прогресса{697}. Подтверждался советский взгляд на конфликт исключительно через призму неоколониалистского наступления Запада и его инструментальный характер в глобальном противостоянии двух систем.

В докладе была представлена подробнейшая информация обо всех шагах, предпринимавшихся советским руководством начиная с майского кризиса 1967 г. и затем на каждом этапе войны. Этот отчет перед высшим партийным органом выглядел в какой-то степени оправданием проводившейся политики, которая, хоть и была направлена на всемерную поддержку арабов, все же не принесла желаемых результатов. При акценте на исключительно интенсивном сотрудничестве с арабской стороной в период ближневосточного кризиса в этом объемном документе хоть и единственный раз, но все же было упомянуто, что СССР не разделял точку зрения некоторых арабских лидеров относительно уничтожения Государства Израиль.

Анализируя причины поражения арабов, Брежнев максимально дистанцировался от какой-либо ответственности СССР за разгром арабских армий. Среди факторов, приведших к катастрофическим последствиям, он назвал абсолютную небоеспособность вооруженных сил арабских стран, несмотря на предоставленное им современное советское оружие, отсутствие необходимого единства действий между арабскими странами и, конечно, их нежелание координировать свои действия и советоваться «со своими друзьями из социалистического лагеря, включая Советский Союз»{698}.

В то же время подчеркивалась большая слаженность США и Израиля в маскировке агрессии политическими средствами, чему и приписывался успех противоположной стороны. Эти рассуждения наводят на мысль, что советский руководитель невольно признавал, что СССР не удалось добиться той управляемости арабами, какую достигли США в отношениях с Израилем. Ложное представление об абсолютной подчиненности израильской политики американскому диктату, по-видимому, имело значение в разработке такой программы помощи арабским странам в послевоенное время, которая еще больше привязывала бы их к Советскому Союзу.

Как это ни странно, но в этом программном документе, намечавшем на будущее задачи советской политики на Ближнем Востоке, самому конфликту и мерам по поддержанию мира между сторонами фактически отводилось лишь несколько строк. В них говорилось о необходимости вести неустанную борьбу за ликвидацию последствий израильской агрессии и, прежде всего, за вывод всех израильских войск с оккупированных арабских территорий{699}.

Правда, Брежнев упомянул о том, что в беседах с главой алжирского государства X. Бумедьеном, посетившим Москву 1213 июня, было выражено пожелание, чтобы лидеры арабских государств разработали совместную программу требований и уступок, на которые они могли бы пойти в таких вопросах, как вывод израильских войск, проход израильских кораблей по Суэцкому каналу и Акабскому заливу. Опираясь на эту программу, советское руководство предполагало координировать свои действия с арабской стороной в поисках политических решений. То есть на этом этапе, в июне 1967 г., у советского руководства явно не было ни собственных плодотворных идей, ни конкретных принципов, на которые можно было бы опереться, выстраивая позицию по урегулированию конфликта. Сказывалась инерция многих предыдущих лет, когда любые советские шаги в отношении конфликта подлежали согласованию с арабами и некритическое принятие их оценок прочно вошло в советскую дипломатическую практику.

Сделанные в докладе выводы и определенные на их основании задачи выходили далеко за пределы сугубо ближневосточных проблем. Со всей очевидностью просматривалась тенденция к дальнейшей милитаризации внешнеполитического курса. Партийное руководство предупреждало, что возможность глобальной мировой войны не снимается с повестки дня, а также что США и ФРГ остаются основными противниками СССР. Но в то же время указывалось, что в новой международной обстановке возникновение локальных войн, таких, как недавний конфликт на Ближнем Востоке, требует по-новому выстраивать соответствующие военно-стратегические и тактические планы. Военно-политическая доктрина СССР должна включать не только защиту отечества как первоочередную задачу, но и помощь в обороне государств, освободившихся от колониальной зависимости и выступающих против империализма.

Как подчеркивалось в докладе, они являются «частью антиимпериалистического фронта, частью борьбы против империализма во главе с американским империализмом»{700}. Это было новое видение советской роли в региональных конфликтах, которое воплощалось в жизнь в заметном расширении военно-политического сотрудничества с арабскими странами зоны конфликта после июньской войны.

Существенно повышалась роль советских военных специалистов. Обычные инструкторы по освоению советской военной техники становились военными советниками во всех частях арабских армий и в офицерском корпусе, выполнявшими задачи непосредственного участия в разработке стратегических и тактических мер для борьбы с потенциальным агрессором и даже в полной перестройке армий. Одновременно партийное руководство ставило задачу перед всеми частями советского военно-промышленного комплекса повышать качество военной продукции и технологий, которые, как показали последние события, противостоят «вооружениям империалистических государств»{701}. В этой установке был заложен и скрытый смысл — возможность проведения испытаний советского оружия и техники в боевых условиях в ходе локальных конфликтов. Советские военные специалисты в дальнейшем не раз подтверждали, что такие задачи перед ними ставились.

Кризисная ситуация на Ближнем Востоке выявила довольно серьезные недостатки в работе советских разведслужб, когда руководство не имело своевременной информации ни о намерениях арабской стороны по эскалации конфликта, ни о времени нанесения удара Израилем. В связи с этим в докладе Брежнева большое внимание было уделено именно своевременному обеспечению Центрального Комитета КПСС достоверными данными о ситуации в вооруженных силах, а также политических и военных планах зарубежных государств{702}.

Особое внимание при рассмотрении ближневосточных проблем уделялось китайскому фактору. Развивавшийся с начала 1960-х гг. конфликт между КПСС и КПК, лидеров которой в то время уже окрестили «кликой Мао Цзэдуна», в идеологическом плане основывался на различиях в интерпретации марксистко-ленинского учения. В практической плоскости он проявлялся в соперничестве за ведущие позиции в национально-освободительном движении стран Азии, Африки и Латинской Америки.

На Ближнем Востоке Китай поддерживал экстремистские круги в арабских странах и в палестинских организациях сопротивления, выступавшие против политического урегулирования. В период военных действий именно китайское руководство