Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

правления монархов, как и было принято в повседневном обиходе (летоисчисление «от Рождества Христова» применялось в основном для церковных нужд). Что касается стиля этих эпистолярных текстов, то он несколько вымученный, как будто процесс написания и диктовки стоил немалого напряжения сил. Содержание писем – сугубо деловое: юридические вопросы, хозяйственная информация, семейные новости. Это, впрочем, не мешает Маргарет выражать теплоту, привязанность и искреннюю обеспокоенность здоровьем близких. В частности, она пишет мужу: «Видит Бог, как встревожило меня известие о вашей болезни и сколь тяжкое время я пережила, пока я не узнала, что вам лучше. И все же душа моя не будет на месте до тех пор, пока я не удостоверюсь, что вы совершенно оправились»309. Другой пример: «Поверьте, я вовсе не хотела вас рассердить, и если неосторожным словом или делом вызвала ваше неудовольствие, то очень о том сожалею и обещаю всё загладить. Умоляю вас меня простить и не питать в своем сердце тяжелых чувств, ибо ваше огорчение для меня невыносимо»310. Или: «Прошу вас, пишите мне все время, пока находитесь в отъезде. Если б это было возможно, я хотела бы получать от вас по письму каждый день»311.

Заметное внимание в супружеской корреспонденции уделяется хлопотам, связанным с земельными тяжбами. Маргарет всецело разделяет интересы мужа и отлично разбирается в его делах, что, безусловно, делает ей честь, хотя и не является чем-то уникальным. В XV веке представительницы джентри вникали в экономические и политические проблемы не менее глубоко, чем представительницы высшего благородного сословия. (Яркий пример аристократки, которая всегда держала руку на пульсе событий, – леди Изабель Беркли. С надменной самоуверенностью она поучает супруга: «Следите за порядком, покуда я не вернусь домой; ничего без меня не предпринимайте, и тогда все разрешится благополучно»)312.

Защищать свои имущественные права от хищнических посягательств Пастонам приходилось в поистине боевых условиях: юридические хитросплетения, подложные документы, продажное чиновничество… и вдобавок, как будто этого было недостаточно, сложнейшие исторические обстоятельства. Поженились Джон и Маргарет, вероятно, в 1440 году (письмо Агнес Пастон не датировано) – страна как раз вступила в полосу кризиса. Военные поражения англичан на заключительном этапе Столетней войны, обострение внутриполитической ситуации и восстание Джека Кэда (1450), слабоволие, а потом и сумасшествие Генриха VI – вот приметы этого неспокойного времени. Повсеместный распад власти выдвинул на авансцену так называемое «новое дворянство», обогатившееся за счет войны, огораживания и овцеводства. Для устрашения противников эти джентльмены содержали собственные отряды вооруженных людей, а потому не стеснялись предъявлять претензии – чаще всего сомнительные, а то и откровенно незаконные – на земли своих соседей. В обстановке феодальной анархии, вскоре вылившейся в междоусобную Войну Алой и Белой розы, парвеню вроде Пастонов оказались в уязвимом положении. Лишь недавно обзавелись они поместьями и угодьями, а теперь рисковали все это потерять – тем более что права собственности было несложно оспорить, ведь четкая процедура регистрации отсутствовала.

Воинственно настроенные «захватчики» лихо затевали судебные разбирательства, не забывая подкупить шерифов и других должностных лиц. Пастоны пытались отбить атаки при помощи всех доступных им методов: и легальных инструментов, и тех же взяток. Один затяжной земельный спор возник в 1448 году, когда богатый аристократ лорд Молейнс силой захватил манор Грешем, в свое время приобретенный судьей Пастоном у Томаса Чосера (сына поэта). Барон Молейнс пользовался поддержкой Джона Хейдона, враждовавшего с семьей Пастон уже не первое десятилетие и близкого к герцогу Саффолку – одному из самых влиятельных вельмож в королевстве. Джон Пастон благоразумно решил обратиться за помощью к епископу Уинчестерскому, и тот убедил лорда Молейнса согласиться на полюбовное разрешение конфликта при посредстве адвокатов. При этом Молейнс упорно продолжал удерживать манор. Маргарет с негодованием сообщает мужу, что агент барона «спешно собирает ренту [с держателей] в Грешеме»313.

Пока адвокаты Молейнса придумывали всяческие уловки в интересах своего клиента, Джон Пастон собрал группу сторонников и в октябре 1449 года возвратил себе поместье, включая главный усадебный дом – крепко сколоченный сруб, окруженный рвом. Вскоре Джону пришлось отлучиться по делам в Лондон. Дом и находившийся при нем небольшой гарнизон он оставил на попечении Маргарет. Но в январе 1450 года объявился Молейнс с целой армией вооруженных до зубов приспешников[18] и застиг врасплох Маргарет и ее людей. В буквальном смысле слова вышвырнув хозяйку из дома, нападавшие разграбили и частью разгромили поместье.

Примерно год спустя несколько головорезов из промышлявшей в округе банды напали на Джона у дверей Нориджского собора. Имел ли этот инцидент какое-либо отношение к борьбе за Грешем, неизвестно: в обстановке того времени разбой и насилие стали почти обыденным явлением. «Ради Бога, – умоляет Маргарет мужа в одном из писем[19], – будьте осторожны, когда отправляетесь куда-нибудь пешком или верхом. Остерегайтесь буйных злонамеренных шаек. <…> Да смилостивится Господь и пошлет нам мир и спокойствие…»314

В 1451 году Джону удалось восстановить свои права на манор Грешем. Он пытался привлечь лорда Молейнса к ответственности – войско барона нанесло поместью гигантский ущерб на 200 фунтов, – но безуспешно. Шериф Норфолка даже за большую взятку не захотел идти против человека с такими связями (правда, согласился быть союзником Пастонов, если они решатся на тяжбу с кем-то другим).

Последующее десятилетие стало для Пастонов временем относительного затишья и благополучия. Джон по-прежнему проводил часть года в Лондоне, где занимался адвокатурой. Маргарет воспитывала детей (известно, что у пары родилось как минимум шесть сыновей и две дочери) и следила за хозяйством. Она заведовала всей семейной экономикой: руководила выпечкой хлеба, изготовлением пива, вина и молочных продуктов, следила за содержанием скота и домашней птицы, контролировала работу прядильщиц, ткачих, белошвеек, вышивальщиц. В преддверии зимы на ее плечи ложились хлопоты по копчению ветчины и бекона, заготовке сухофруктов, закупке необходимого количества зерна и других припасов. Экономный управляющий Ричард Кэлл сообщал госпоже: «У меня в Лоустофте есть приятель, через него можно достать семь или восемь баррелей [селедки]… не дороже 6 шиллингов и 8 пенсов за баррель… Сейчас [осенью] вы на 40 шиллингов сможете купить больше, чем за 5 марок [66 шиллингов и 8 пенсов] под Рождество»315. Маргарет ежегодно заботилась о том, чтобы на период Великого поста в доме был достаточный запас сушеной и соленой рыбы. «Мне удалось купить воз селедки за 4 шиллинга и 6 пенсов, – докладывает она мужу. – Угрей пока не достала»316.

Обиходные товары поступали из окрестных деревень либо близлежащих городов – Нориджа и Ярмута. Более изысканные вещи вроде тонкого сукна, кружева, головных уборов, чулок и обуви, а