Филипп Фриман - Юлий Цезарь

Ситуация изменилась, и Афраний с Петреем решили уйти на юг, чтобы сражаться с Цезарем в более благоприятных условиях. Для этого им было необходимо переправиться на восточный берег Сикориса. По распоряжению своих командиров, солдаты навели через реку понтонный мост, а переправившись на другой берег, его снесли. Цезарь выступил следом за неприятелем. В результате рытья отводных канав вода в Сикорисе несколько спала, и Цезарь решился на переправу. Наиболее слабых солдат, у которых не хватило бы решительности и сил перейти быструю реку вброд по горло в воде, он оставил охранять лагерь, а остальных повел к броду. Конники переправились через реку без большого труда, а чтобы помочь пехотинцам, Цезарь поставил в реке вверх и вниз по течению большое количество вьючных животных. Все же нескольких солдат унесло течением, но им помогли выбраться из воды; никто не погиб. Затем в результате быстрого марша по найденному укороченному пути Цезарь зашел во фронт неприятеля и отрезал его от пути подвоза провианта и фуража.

Капитуляция войск Афрания и Петрея теперь стала лишь делом времени, но Цезарь не хотел лишней крови. Он не собирался истреблять вражеских воинов (таких же римлян, как и его собственные солдаты) без вящей необходимости. Если он проявит к ним милосердие, его авторитет среди простого народа значительно возрастет, а если он устроит кровавую бойню, его посчитают тираном, стремящимся добиться успеха любыми средствами. Однако солдаты, вероятно, узнав о настроениях Цезаря, мыслили по-другому. Они считали, что его милосердие лишит их причитавшейся им военной добычи. Некоторые солдаты даже говорили друг другу, что если Цезарь не поведет их немедля в бой, то они не станут сражаться даже тогда, когда он повелит.

Однако вскоре ситуация изменилась самым неожиданным образом. Солдаты Афрания и Петрея стали подходить к лагерю Цезаря и вызывать для беседы своих знакомых и земляков, а в беседах выражать сожаление, что вступили в войско Помпея. Затем и солдаты Цезаря стали наведываться в лагерь противника для дружеских встреч со своими знакомыми. Вскоре стало казаться, что два лагеря стали единым целым, и солдаты Цезаря поняли, почему их полководец не жаждет довести дело до кровопролитного боя — ведь солдаты Афрания и Петрея также являлись римлянами.

Петрей, узнав о недопустимых встречах своих подчиненных с вражескими солдатами, до крайности возмутился и приказал схватить всех людей Цезаря, находившихся в данное время в лагере, и казнить. Затем он стал обходить манипулы и заклинать солдат не предавать интересы Республики и продолжить сражаться с Цезарем, бунтовщиком и мятежником, каким бы милосердным он ни казался. Но видно, его страстные речи не произвели должного действия, ибо солдаты укрыли в своих палатках гостей, а ночью помогли им уйти из лагеря. Цезарь, в отличие от Петрея, не противился общению своих подчиненных с неприятельскими солдатами, ибо многие из этих солдат, придя в его лагерь, в нем оставались и присягали ему на верность.

Цезарь более не стремился дать противнику решительное сражение, поскольку считал, что неприятель капитулирует. И он не ошибся. После того как у противника кончилось продовольствие, в лагерь Цезаря явился Афраний и заявил: «Мы в полной мере выполнили свой долг… и признаем себя побежденными. Все, что мы просим — если Цезарь, с присущим ему милосердием, сочтет это возможным, — не прибегать к крайне суровой каре для нас»[50]. Конечно, Цезарь приветствовал такой исход дела. Он распустил войска Афрания и Петрея, а солдат, пожелавших присоединиться к нему, включил в свою армию.

Затем Цезарь направился к побережью Атлантики, пообещав проявить милосердие ко всем помпеянцам, кто сложит оружие. Узнав о приближении войска Цезаря, Марк Теренций Варрон, легат Помпея, правивший по его поручению в Дальней Испании, счел сопротивление бесполезным и передал власть в этой римской провинции Цезарю. Цезарь ответил тем, что наделил жителей Гадеса, богатого торгового города, римским гражданством. Правда, в своих записках о Гражданской войне Цезарь умалчивает о том, что за предоставление упомянутой привилегии он получил большой куш.

Таким образом, Цезарь за время немногим более месяца покончил с находившимися в Испании войсками Помпея. Но Помпея это не очень обеспокоило. К концу лета 49 года он собрал в Греции огромную армию, способную, как он полагал, расправиться с Цезарем. К тому же на его стороне были высшие римские магистраты.

Пока Цезарь сражался в Испании, Демиций Брут и Требоний осаждали Массалию. Брут атаковал стоявшие в гавани массалийские корабли, но неприятель отбил атаку. Требоний пытался взять Массалию с суши и тоже не преуспел. Время шло, но положение не менялось. Наконец Помпей послал на помощь осажденному городу несколько кораблей, укрепив уверенность массалийцев в конечном успехе. Здесь уместно привести слова Цезаря:

Людям свойственен недостаток: неожиданное известие им внушает чрезмерный страх или слишком большую самоуверенность[51].

После того как пришли корабли Помпея, массалийцы стали слишком самоуверенны и поплатились за это. Брут разбил массалийский флот, усиленный кораблями Помпея, а Требоний проломил крепостную стену. Осознав, что в Массалию вот-вот ворвутся неприятельские солдаты, массалийцы, все до одного безоружные, высыпали из города и стали просить Требония воспрепятствовать его разграблению. Но Требоний даже не собирался отдать город на разграбление только о том и помышлявшим солдатам, поскольку получил от Цезаря строгий приказ: в случае капитуляции неприятеля не бесчинствовать. (Цезарь боялся, что разграбление Массалии, одного из центров средиземноморской торговли, подорвет его репутацию.) Узнав о запрете Цезаря, солдаты стали роптать. Но Цезарь, придя в Массалию, подтвердил свой приказ. Приняв капитуляцию города, он повелел сдать все оружие, конфисковать все корабли и изъял деньги из местного казначейства. Но он не тронул ни одного частного дома, никого не убил и не забрал в рабство детей и женщин.

Оставив в Массалии в качестве гарнизона два своих легиона, Цезарь пошел обратно в Италию.

В Плаценции, городе на реке По в Цизальпинской Галлии, солдаты Цезаря, подстрекаемые солдатами Девятого легиона, неожиданно взбунтовались, требуя повышения жалованья. Недовольство это проистекало из недостаточности военной добычи, захваченной ими во время боевых действий в Испании. Солдаты говорили друг другу, что они храбро сражались, взяли несколько городов, но Цезарь всякий раз проявлял к поверженному противнику непонятное милосердие. Солдаты жаждали золота, женщин, рабов, а не милости к побежденным.

Взятие Плаценции многое говорит о психологии лидерства, как его понимал Цезарь. Об этом бунте Цезарь в своих записках умалчивает — несомненно, он не желал останавливаться на недовольстве собственных последователей — и сведения о нем почерпнуты из других литературных источников. Бунт в войске поставил Цезаря в трудное положение. Он вел гражданскую войну с противником, обладавшим значительными ресурсами. Всем, что Цезарь мог противопоставить Помпею и сенату, была его армия. Лишись он этой опоры, война была бы завершена, и солдаты об этом знали. Поэтому они ожидали, что им пойдут на уступки; в противном случае они могли бы самовольно разойтись по домам. С их точки зрения, увеличение жалованья являлось разумным и обоснованным настоянием: они рисковали жизнью, сражаясь за Цезаря.

Многие полководцы на месте Цезаря собрали бы зачинщиков бунта и попытались бы достичь компромисса. Цезарь поступил по-другому. Он собрал войско на сходку и обратился к солдатам с речью, в которой отметил, что всегда ставил нужды солдат выше своих собственных интересов и неизменно выполнял обещания. Неужели, спрашивал он, солдаты на самом деле хотят опустошить свою родину наподобие Галлии? Неужели они считают себя лучше своих противников, таких же римлян, как и они? Обращаясь к солдатам далее, Цезарь сделал упор на том, что они сражаются за правое дело и не должны походить на варваров, воюющих только ради наживы. Армия не может существовать без неукоснительной дисциплины. В конце речи Цезарь вынес вердикт. Согласно этому приговору, Девятый легион, положивший начало бунту, подлежал расформированию, а каждый десятый солдат этого легиона должен был быть казнен.

За Девятый легион вступилась вся армия. Признавая вину солдат этого легиона, Цезарю говорили, что это подразделение служило ему верой и правдой в течение многих лет. Цезарь согласился проявить милосердие, но потребовал выдать ему зачинщиков бунта, двенадцать человек из которых он предаст казни, сообразуясь со жребием. Он так и поступил, при этом помиловав, как он посчитал, одного невинного человека, а вместо него предал казни центуриона, который своей неуступчивостью ему особенно досаждал. На этом волнения прекратились, и армия Цезаря стала приготовляться к походу против войска Помпея.