Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Применительно к интересующей нас проблеме происхождения древнерусского денежно-весового счета этот результат означает постановку двух вопросов. 1) Имеются ли археологические материалы, которые можно было бы поставить в соответствие этим вычисленным денежно-весовым единицам? Наличие таких материалов подтвердило бы верность реконструкции, основанной на письменных источниках, а их (материалов) возраст позволил бы составить суждение о древности денежно-весового счета «Русской Правды». 2) Есть ли подобные единицы в денежно-весовых системах других регионов: западноевропейской, византийской, скандинавской, арабской и т. п.? Если да, то круг источников по теме существенно расширяется, что открывает перед исследователем новые возможности.
Трехсотлетний период от конца VIII до конца XI в. был временем широкого бытования в Восточной Европе привозного монетного серебра: в IX–X вв. — почти исключительно арабского дирхема, а в XI в. — западноевропейского денария. Это — факт общеизвестный. Логично думать, что древнерусский денежно-весовой счет «Краткой Правды» сложился не в период письменной фиксации этого памятника, т. е. не в третьей четверти XI в., а несколько ранее. Иными словами, если искать археологические следы этого специфического счета, а среди них — прежде всего те артефакты, которые могли бы лежать в его основе, то естественно обратиться к эпохе активного хождения на Руси куфического монетного серебра (дирхемов). Территория Руси, за исключением правобережья Днепра (о возможной причине этой лакуны см. в главе III), чрезвычайно насыщена кладами серебряных монет арабской чеканки второй половины VIII–X в., иногда достигающими нескольких тысяч дирхемов (последняя известная нам сводная карта: Даркевич, 1985, с. 401, табл. 161). Вследствие своей высокой стандартизации дирхем вполне мог бы послужить отправным пунктом для формирования древнерусского денежно-весового счета. Трудность, однако, состоит в том, что вес стандартного дирхема ок. 2,9-3,0 г плохо согласуется с вычисленными выше фракциями древнерусской гривны. Правда, со второй трети X в. арабский серебряный чекан утрачивает свою стабильность и его средний вес сильно смещается в сторону увеличения. Но это наблюдение вряд ли способно помочь нам в решении поставленной задачи, так как, во-первых, номинал ок. 3,4-3,5 г столь же мало вписывается в реконструируемую на основе письменных источников древнерусскую денежно-весовую систему, как и стандартный дирхем предшествующего времени, а во-вторых, монета с весом, зыбко «плавающим» в пределах от 2,5 до 4,5 или иногда еще более граммов, уже по этой самой причине не могла бы лечь в основу какой бы то ни было расчетной схемы. Очевидно, невозможность «напрямую» соотнести денежный счет «Русской Правды» со стандартным дирхемом IX в. и объясняет, почему первая систематическая попытка рассмотреть всю совокупность наличного археологического материала (монет, слитков, гирек) в связи с темой денежно-весового счета Древней Руси была предпринята лишь в середине нашего века В. Л. Яниным, хотя идея о какой-то связи древнерусских денежно-весовых единиц с дирхемом высказывалась и раньше. Вышедшая в 1956 г. диссертация В. Л. Янина «Денежно-весовые системы русского средневековья: домонгольский период» широтой охвата материала и исчерпывающим их анализом произвела такое впечатление на исследователей, что с тех пор и до самого последнего времени оставалась единственной работой по проблеме в целом. Поэтому осветить главные аспекты занимающей нас темы удобнее всего в ходе критического разбора основных положений книги В. Л. Янина, на наблюдения которого мы не раз будем опираться в своих построениях.
Указанную трудность историк преодолевает следующим образом. Коль скоро вес стандартного дирхема IX—первой трети X в. не стоит ни в каком рациональном отношении к гривне «Русской Правды» и ее подразделениям, то надо признать, что гривне «Русской Правды» предшествовала какая-то другая древнерусская гривна с более «удобным» в этом смысле весом. Чтобы установить его, используется идея, которая уже неоднократно обсуждалась в литературе. Сравнение правовых норм, отразившихся в договорах Руси с Византией первой половины Х в., с нормами «Русской Правды» позволяет в ряде случаев обнаружить их известную близость; это давало и дает повод предполагать, что «Русская Правда» фиксирует более развитую ступень того древнерусского права, которое действовало уже по крайней мере в эпоху договоров (Черепнин, 1965, с. 139-146; Свердлов. 1988; и др.). Среди такого рода норм в договорах 911 и 944 гг. находим установление: «Аще ли ударит мечем или убьет кацем любо сосудом, за то ударение или бьенье да вдасть литр 5 сребра по закону Рускому» (ПСРЛ, 1, стб. 34, 52; 2, стб. 25, 40); его естественно сопоставить со статьями 3 и 4 «Краткой Правды» о штрафе за побои: «Аще ли кто ударить батогом, любо жердью, любо пястью, или чашею, или рогом, или тылеснию, то 12 гривне ... Аще утнеть мечем, а не вынем его, любо рукоятью, то 12 гривне за обиду» (РП, с. 398). Отсюда (в предположении, что величина штрафа в гривнах не менялась с течением времени) вывод: 12 древнерусских гривен первой половины X в. равнялись 5 литрам серебра. При теоретической норме византийской литры (или, что то же, древнеримского фунта) 327,45 г для гривны получаем вес ок. 136 г (Казанский, 1851, с. 114; Мрочек-Дроздовский, 1881, с. 74; Ключевский, 1, с. 225; и др.). Однако вес ногаты и куны при такой гривне (ок. 6,8 и 5,5 г соответственно) ни в коей мере не приближают нас к дирхему в 2,9-3,0 г. Из этого тупика В. Л. Янин находит остроумный выход. Он обращает внимание на то, что, в отличие от прочих списков «Повести временных лет», сохранивших договоры с греками, «Новгородская Четвертая» и «Софийская Первая» летописи (как и некоторые более поздние списки)
