Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

сложились и северноевропейская, и древнерусская денежно-весовые системы, было интернациональное сословие купцов — носителей дальней международной торговли. Их целью были богатые рынки арабо-персидского Востока и Византийской империи — ареала, где господствовал биметаллизм, т. е. обращалась как серебряная, так и золотая валюта. В таком случае естественно было бы думать, что практическая необходимость постоянного пересчета золота в более привычное для Европы того времени серебро и наоборот должна была так или иначе отразиться на структуре денежно-весового счета. Если учесть, далее, что одним из важнейших экспортных товаров из Восточной Европы на указанные рынки были меха, то напрашивается мысль, что в эту структуру, очевидно, каким-то образом вписывались и стоимости главных меховых ценностей. Эта идея не нова и неизбежно возникала в связи с «меховыми» названиями некоторых древнерусских денежных единиц (куна, векша, бела). Комбинации двух названных принципов в сочетании с рамками арабской и византийской денежно-весовых систем, как мы стремимся показать, достаточно для того, чтобы выявить логику развития древнерусской денежно-весовой системы в ее уже известных элементах, обнаружить элементы, до сих пор остававшиеся неизвестными, а также установить происхождение тех и других.* * *

В древнерусских письменных источниках упоминается целый ряд платежных единиц: гривна, куна, резана, ногата, векша (веверица), бела и др. Большинство из них с разной степенью частоты употребляется при расчетах вир и других штрафов уже в краткой редакции «Русской Правды». Содержащихся в ней данных достаточно, чтобы установить относительную стоимость главных из них. Статья 28, регламентирующая возмещение за скотину, построена в соответствии с убывающей стоимостью перечисляемых домашних животных: «А за княжь конь, иже тои с пятном (клеймо, свидетельствующее о принадлежности к княжескому стаду. — А. Н.), 3 гривне, а за смердеи 2 гривне, за кобылу 60 резан, а за вол гривну, а за корову 40 резан, а третьяк (трехлеток. — А. Н.) 15 кун, а за лоньщину (животное, родившееся в прошлом году. — А. Н.) пол гривне, а за теля 5 резан, за яря (ягненка. — А. Н.) ногата, за боран ногата» (РП, с. 399). Отсюда легко получить следующие неравенства: 1 гривна дороже 40 резан, 15 кун и 8 ногат, но дешевле 60 резан и 30 кун; они позволяют предполагать, что гривна равнялась 50 резанам. Этот результат можно уточнить на основе других упоминаний — в частности, прибавлений к пространной редакции «Русской Правды» по спискам Карамзинской группы, которые (прибавления) представляют собой, очевидно, примеры расчета возможного приплода различных животных и его стоимости (там же, с. 352-353, 377-379); несложные вычисления (Янин, 1956, с. 39-40) приводят к выводу, что гривна была равна 20 ногатам или 50 резанам; это дает, в свою очередь, равенство 1 ногата = 2,5 резанам. Соотношение между куной и резаной видно из статьи 42 «Краткой Правды» (или статьи 9 «Пространной Правды»), так называемого «Покона вирного», где денежное довольствие княжескому вирнику (чиновнику, расследующему убийство) в течение постной недели, составлявшее в целом 15 кун, по дням разверстано в резанах: по 1 резане в среду и пятницу (когда пост усугубляется) и по 7 резан в остальные рабочие дни (РП, с. 400, 406-407); получаемая сумма в 30 резан (7×4+2=30) дает равенство 1 куна = 2 резанам. В итоге вырисовывается следующая схема денежного счета «Краткой Правды»: 1 гривна = 20 ногатам = 25 кунам = 50 резанам; она давно и прочно вошла в науку (Карамзин, 2, примеч. 79; Казанский, 1851, с. 102-103; Мрочек-Дроздовский, 1881, с. 112-125, 190-194, примеч. 22; Бауер, 1937, с. 193-207; Янин, 1956, с. 35-40; и др.) и возражений не вызывает. Относительную стоимость веверицы-векши — очевидно, самой мелкой расчетной единицы «Краткой Правды» — на основании данных письменных источников домонгольского времени с точностью установить не удается; последняя попытка сделать это с привлечением более поздних материалов привела к заключению, что векша предположительно была равна 1/4 резаны (Семенченко, 1994, с. 245-251), но насколько этот результат верен, увидим ниже. В дальнейшем система денежных единиц «Краткой Правды» претерпевает некоторые изменения. В пространной редакции «Русской Правды», сложившейся в своей основе, вероятно, в первой четверти XII в., резана уже не упоминается, а ее место в качестве 1/50 части гривны занимает куна; по крайней мере с конца XII в. (более ранние примеры небесспорны) в источниках начинает встречаться термин «гривна серебра», стоимость которой оказывается вчетверо больше стоимости гривны «Русской Правды»; происходят и некоторые другие преобразования, о которых будет сказано ниже в своем месте.

Надо, однако, иметь в виду, что определение древнерусского денежного счета, как он отразился в «Русской Правде», само по себе нисколько не приближает нас к ответу на вопрос о его происхождении. Более того, он оказывается настолько своеобразным, что практически лишает исследователя возможности прибегнуть к аналогиям в денежно-весовых системах других стран и народов. Задача еще более осложняется тем, что древнерусские письменные источники не позволяют составить сколько-нибудь отчетливого представления об абсолютных стоимостях упомянутых денежных единиц, без чего об ответе на вопрос об их генезисе не может быть и речи. Ясно также, что структура расчетных единиц «Краткой Правды» как целое не может иметь единого корня. Состоя из номиналов, не являвшихся подразделениями друг друга (куна и ногата), она явно выдает свой контаминированный характер, а это значит, что отдельные ее компоненты могли возникнуть независимо друг от друга и в разное время. Это вносит в проблему дополнительные трудности.

Вместе с тем, очевидно, что главной «базовой» денежной единицей «Краткой Правды» служит гривна: все остальные единицы являются ее фракциями и только благодаря этому взаимно «не стыкующиеся» куна и ногата смогли быть включены в единую денежную систему. Древнейшая часть «Краткой Правды», в которой исчислены виры (штрафы за убийство), а также денежные пени за увечья или различного рода оскорбления действием (статьи 1—18), вообще знает только гривну. Архаичность гривны как платежного средства видна и из того, что это слово в значении денежной единицы (наряду с этимологически первичным значением «обруч, ожерелье») известно всем славянским языкам за исключением болгарского (ЭССЯ, 7, с. 130-131, ст. «*grivьna / *grivьnъ(jь)»). Поэтому определение абсолютной стоимости гривны и ее происхождения могло бы стать ключом к пониманию древнейшей истории древнерусской денежно-весовой системы.

Характер упоминаний в письменных источниках не оставляет сомнений в том, что под гривной понималась мера веса драгоценностей вообще (так, например, в надписи 1161 г. на известном кресте княжны св. Евфросинии Полоцкой: «А кованье его злото и серебро и каменье и жьнчюг в 100 гривн»: