Земля Донская. От Ростова-на-Дону до Азова - Юрий Павлович Супруненко
В станице (в народе её ласково называют Вёшками) всех встречают радушно и тепло, как, возможно, приветил бы и сам Шолохов. Писатель, кстати, любил путешествия. Недаром на тумбочке возле кровати у него постоянно лежал арсеневский «Дерсу Узала». А в одном письме другу он заметил: «Люблю ездить по свету и потому особенно, что это дает мне возможность предвкушать радость возвращения домой в свое казачье гнездо». Старейший музейный работник Надежда Тимофеевна Кузнецова (в свое время она была своеобразным секретарем Шолохова, помогая ему с английскими переводами) проводит экскурсантов по комнатам этого «гнезда»-усадьбы.
Прихожая, гостиная, столовая, спальня, рабочий кабинет – во всём этом мало музейного, всё, как при жизни писателя, всё очень живо и трогательно. Здесь же выставка «Нобелевский триумф», рассказывающая о присуждении Шолохову Нобелевской премии в 1965 году.
Литературный музей располагается в здании бывшей гимназии. Система экспозиций и выставок воссоздаёт полную картину жизни писателя. Рассказ обычно начинается с мемориального дома в хуторе Кружилинский, где Михаил Шолохов родился и жил до 1910 года. В состав усадьбы входят жилой дом, флигель-баня, амбар, сарай, торговая лавка. С 1986 года действует мемориально-бытовая экспозиция Дома-музея М. Шолохова в станице Каргинской, где были написаны «Донские рассказы». Здесь, между прочим, полезно побывать педагогам. Дело в том, что в станице открыта экспозиция местного приходского училища, в котором с 1912 по 1914 год учился юный Шолохов. Часть выставки посвящена истории образования на Дону.
Дом в Кружилинском, где родился писатель, представляет собой пример типичного казачьего куреня с высоким подклетом, камышовой кровлей и характерной планировкой первого этажа. В интерьере восстановлена изначальная отделка и обстановка комнат; собраны посуда, утварь, иконы, предметы казачьего быта. Рядом с отчим домом воссоздано и подворье соседнего казачьего дома, утраченное в 1930-е годы.
Вид на реку Дон со стороны Вёшенской
У дороги Миллерово – Вёшенская при повороте на хутор Кружилинский, родину Михаила Шолохова, на вершине холма с 1994 года стоит отлитая в бронзе фигура всадника (скульпторы Н. Можаев и Н. Щербаков, архитектор В. Волошин). Это верховой казак, как бы вернувшийся из похода – в шинели, с башлыком, в фуражке, с винтовкой за плечами. Напряжённое лицо, поникшие плечи говорят о трудностях, пережитых в дни лихолетья. Такой вид был у казаков, возвращавшихся в свои хутора после Гражданской войны. А сколько казаков, ушедших «в отступ» при наступлении Красной Армии, так и не вернулись домой?! В народе памятник окрестили «Гришкой Мелеховым». У подножия холма установлена мраморная глыба с надписью, созвучной с шолоховским романом-эпопеей: «Казакам тихого Дона».
Жизнь писателя нельзя представить без уникальной донской природы, которая находит отражение на многих страницах его произведений. Особенность музейно-природного комплекса – заповедная зона вокруг Вёшенской, которая раскинулась почти на сорока тысячах гектаров. Среди памятников природы – многовековой дуб, участки ковыльно-чабрецово-типчаковой степи. Антиповский бор – одно из самых старых насаждений сосны на Дону. И конечно, сама река, Дон с его рыбными местами, которые прекрасно знал Шолохов. В одном из писем к друзьям он признавался: «Не могу жить без природы, она каждый миг иная. В ней всё неповторимо. Вечно новы облака, воды, травы, деревья… Лучше всего мне думается, когда я на охоте… Особенно у воды». Кажется, именно донская природа была для писателя едва ли не главным «действующим лицом», она вечно звала, вдохновляла, не давала надолго отрываться от родных мест.
Под сенью священного дуба
Дуб-великан, этот патриарх Колундаевского леса, который помнит ещё времена Петра I, – это уникальная природная достопримечательность Шолоховского музея-заповедника. Но это не только радующий глаз древесный долгожитель (по расчетам ему около 400 лет), но и крайне полезный элемент экосистемы – он столько остановил песка, что и сам оказался погруженным в него. Старожилы помнят, что до развилки стволов когда-то можно было дотянуться только шашкой, да и то сидя в седле на лошади; сейчас дуб как бы ушёл в песчаный грунт, достаточно подпрыгнуть, чтобы коснуться ветвящейся кроны.
На уровне груди взрослого человека диаметр ствола около 2,5 м, при окружности – почти 8 м; как знать, сколько людей могут его обхватить, ставши в круг, наверное, только немалое семейство. Здесь же можно отдохнуть в жаркий полдень – в тени шатровой кроны, раскинувшейся на 25 м в диаметре. Недалеко в низине – родник с чистейшей водой.
Почему дубы так почитались у казаков, и донских, и запорожских? А нередко использовались ими в качестве источников энергии? Дубы – одни из самых долговечных деревьев на планете. Их мощь и красота с глубокой древности приводили в трепет. Общепризнанно превосходство дуба над другими деревьями, способными влиять на человека. В Додоне, первой из греческих священных рощ, возносили почести Зевсу, когда он сидел на дубовом троне. Дуб был особым деревом для кельтов. Название их жрецов – «друиды» означает «понимание дуба». Считалось, что обладающий этим знанием мог управлять стихиями и использовать их по своему усмотрению. Викинги вообще во всех деревьях видели прародителей человеческой расы.
У славян дуб назывался «перуновым деревом», так как во время грозы в него чаще всего попадали молнии, считавшиеся главным оружием верховного языческого бога Перуна. Не эта ли небесная грозовая энергия время от времени наполняет дуб необыкновенной мощью и биосилой? Может быть, проникнув в сердцевину дерева, она меняет его биологическую структуру, наделяет способностью впитывать и сохранять энергетику времен и народных героев? И не этой ли энергией наполнялись и подзаряжались под кронами дубов казаки?
Дуб-великан
Их характерники, чародеи, колдуны утверждали, что в пространстве меж двумя дубами находится дверь в другие миры, в которых сходятся различные измерения. Обладая особым даром общения со священными деревьями и каббалистическими знаниями об их чудесной природе, можно было попасть в эти миры, черпать оттуда телесную силу и духовную мощь. Чаще всего это происходило во время сна под свешивающимися дубовыми ветвями, между которыми формировалось некое пронизанное биотоками пространство.
Да и сейчас туристы и местные жители нередко предпочитают отдохнуть в тени дубов. На удобных, красивых, открытых лужайках хорошо расслабиться, набраться сил, зарядиться биотоками, которые излучали старые дубы. Можно прикоснуться к стволам «просто на счастье», прислушиваясь к шёпоту ветра в листве, пообщаться с древесными духами, как это делали в былые времена казаки…
Немаловажным для писателя была его рыбацкая страсть. Шолохов-писатель творил в кабинетной тиши, а Шолохов-рыбак был всегда на виду у земляков. Рыбалке и охоте мастер был так же предан, как своему творчеству. В его произведениях много прекрасных проникновенных строк о донской рыбалке, повадках разных рыб, которые писатель знал досконально. В романе «Тихий Дон» часто упоминается урочище Островное. Здесь и озеро Россохово, и «стрямкий» Калмыцкий брод, и озеро Круглое, где Григорий «с зари до вечера ловил линей». В центре урочища широкое и красивое озеро Островное с островом посредине, где особенно любил отдыхать с удочкой сам Шолохов.
По отзывам внука, директора музейного комплекса, часто выбирался дед и на Хопёр. Обычно он туда отправлялся вместе с гостями. Бабушка тоже принимала участие в этих рыбацких походах – она во всём была деду помощником. Малышне тоже находилось место в лодках. Рыбы ловили немало, не было случая, чтобы возвращались без улова…
Между прочим, у писателя была отдельная рыбацко-охотничья комната.
