Виктор Бердинских - Тайны русской души. Дневник гимназистки

Не могу я больше так жить! Не хватает мне какого бы то ни было дела. Ведь я сижу и читаю Чернышевского, наполовину думая о другом, фантазируя и мечтая не в меру. Поэтому чтение подвигается так медленно, как раньше и не бывало никогда, и пользы от него никакой. Мне мерещатся в это время самые невероятные сцены и объяснения, в которых и я выступаю действующим лицом и обязательно – героем…

До сих пор еще не отвыкла мечтать о разных жертвах и геройских подвигах, а, говорят, нормально эти мечты овладевают человеком в период от 14 до 17 лет…

Сижу над газетами и над каждым словом вспоминаю: а вот я думала так-то, а вот это я совершенно так же представляла себе, а с этим я совсем не согласна – по-моему, надо так…

Дело надо, дело мне надо – такое, чтобы захватило меня, чтобы не давало времени мечтать о подвигах, чтобы давало хоть иллюзию какой-то полезной деятельности, хоть в самых узких рамках. Одни газеты, один Чернышевский, один «Дон– Кихот», одно шитье и одни фортепьянные упражнения – не удовлетворяют меня. Мало мне этого: делать, что-нибудь живое делать мне надо, а никуда я не могу пойти, ни с кем не могу сойтись, ничего не могу делать. И от этих тревог зачитываюсь детскими книжками, хватаюсь за легкие и глупые фельетоны каких-то гаденьких журналов…

Но всё это – паллиативы, всё это – так ненадолго!.. И вот временами мне кажется, что я могла бы с наслаждением заниматься в какой-нибудь школе, но заниматься не только арифметикой и правописанием, а говорить еще и о чужих землях и чужих людях (которых я не знаю – о, ирония действительности!). О нашей родной земле, о том, что есть у нас хорошего и что хорошее есть у других. Говорить, что… Нет, я не знаю, как это сказать словами?.. Словом – что-то хорошее и святое делать, учить какой-то большой любви, которой у меня и самой нет… И сознавать, что ты ничего не можешь, что ты ничего не сделаешь!.. Есть от чего смокнуть глазам…

Да – между прочим: папа дал 200 рублей – на поездку (в Сарапул). Ах, что мне деньги?! Во-первых – он (отец) на себя не похож, а во-вторых – у них с мамой опять что-то вышло… И с тетей Юлей у мамы – постоянные столкновения…

И вокруг – так тяжело!..

Эх, жизнь!.. Видеть – и не сметь, не мочь…

Странно, ей Богу! Эти нынешние проповедники – громят, клеймят и осуждают социальную рознь, а сами в то же время ее создают. Сегодня – Катя говорит – у них говорили учительницам, что они «должны в деле образования отдать свой долг родине, а то им от крестьян будет плохо…». Я не понимаю этого. Во-первых – это угроза. Во-вторых – они «требуют» (по их собственному выражению), чтобы учительницы «не смели “требовать” от учеников исполнения своих слов», чтобы слово «нельзя» было изгнано из школьного употребления… Что же – ученик хоть на голове ходи?..

И потом такое противоречие: они «требуют», чтобы учительницы «не смели требовать». И надувают в уши крестьянам, чтобы те – Боже сохрани! – не позволяли учительницам «распоряжаться» над учениками в школе. Да будь я на месте любой учительницы, я бы наплевала – извините за выражение! – служить, если бы всякий и каждый стал совать нос в мое дело!..

Но это – лирическое отступление. А сущность дела – в посеянии антагонизма между крестьянами и учительницами, антагонизма, который служит зародышем социальной розни…

Кукарка.

Коротенький конспект.

Суббота, 10 (июня) – пароход «Сын»…294

12 (июня) – пароход «Наследник» (в 1 час дня – Аркуль295).

13 (июня) – пароход «Москва» – товарищества «Кавказ и Меркурий», в Соколках – 8 (часов утра?).

14 (июня) вечером – Сарапул. Чудесные дачи в сосновом лесу. Воздух, аромат какой-то особенный. Бродили целые дни. Ни одной свободной дачи – и две грязные и неудобные пустые комнаты…

Суббота, 17 (июня) – пароход «Чернигов», вечером.

19 (июня) – Казань, между 1 часом (дня) и 8 вечера.

Доктор Климович:

– Процесс в легких. Несмотря на то что троекратное воспаление оставило следы, что теперь болезнь тянется с ноября – поражено очень незначительное пространство. Это показывает очень хорошую сопротивляемость органов и устойчивую борьбу против болезни. Поэтому возможно полное излечение, только нужно заботиться именно сейчас, так как позднее будет уже бесполезно. Лекарство – это только временное пособие, всё зависит от вас. Нужно: чистый воздух, деревенский; в городе жить немыслимо. «Чистый воздух» – под этим я разумею воздух хорошего соснового леса, так как во время ветров и бурь он защищен от пыли. Затем – поменьше физических усилий, работ. Я бы заставил вас после каждой еды лежать – час… Не делайте гримас! – это не заставит меня изменить лечение. Как можно меньше ходить. Относительно питания – всё жирное очень хорошо: сливки, масло, жирное мясо, вареные овощи – всё это нужно. До шести (яичных) желтков – кроме того – в день: два – утром, два – днем, два – вечером…

Пилюли: шесть раз в день – по одной. Желательно – после еды и запивать молоком. Второй флакон – по пять пилюль в день, и третий – по четыре. (Но в них входит креозот, а его – нигде нет…) Осень нужно провести где-нибудь в другом месте. Эту нашу сырую, гнилую осень. Живите здесь до половины августа, до сентября – если будет тепло и сухо, а потом – уезжайте. Выберите Гагры, выберите Сочи, пусть это будет южный берег Крыма, если хотите, но только не здесь! И живите там до половины ноября. А потом, когда здесь будет морозно, – пускай сюда приезжает…

Я хотел сказать и об этом. Конечно, в Петроград с такими легкими соваться нечего. А вообще – прежде чем думать о курсах, подумайте серьезно о своем здоровье, которое останется на всю жизнь. Ведь все ваши дипломы не перевесят здоровья. А ведь оно уж на всю жизнь останется. Так что если вы за лето очень хорошо поправитесь, сильно прибудете в весе, проживете осень где-нибудь не в сырости, тогда, конечно, можно думать и о занятиях. Во всяком случае, конечно, – не в Петрограде. Несравненно лучше климат в Москве, а еще лучше – в Киеве. А в остальных городах – я бы не советовал. Здесь (в Казани) – не годится, в Саратове – тоже… Вообще, пройдет лето – серьезно подумайте: сможете ли вы провести зиму? И тогда – решайтесь…

Господи, почему вы не поехали в Сарапул? Там, говорят, в самом городе – лес, и очень хороший…

Пароход «Москва» – Товарищество «Вятско-Волжского пароходства», 8 часов вечера.

22 (июня) – пароход «Помощник» (в Туреке296).

23 (июня) – вечером – Кукарка, в 6 часов вечера.

24 (июня) – Гужавино297, у Стрельниковых298.

25 (июня).

Я – целый день дома. Тетя с Зиной (сестрой) отправились к Лебедевым299 на дачу. У Смоленцевых ничего нет – пустой дом, и ничего дать не могут. Знать – не судьба мне поправляться…

Все сосновые леса – издали только заманчиво машут ветвями и тихо качают вершинами…

Опять – в город… Как не хочется! Как он мне надоел – душный, пыльный, каменный. Душа там как-то устает, и дышать трудно. Но и ездить я устала – так устала, что теперь вот всё бы лежала, не двигаясь: только бы дышать было полегче немножко!..

За всю дорогу только домой написала, кажется, три открытки, больше – никому. Юдиным – уж скоро месяц будет, как ничего не пишу. Вот приругали, наверно!.. А мне – не хочется! Никому не хочется писать!.. Вот Мише (Юдину) нужно – относительно «Корзины». И то – июнь так и лежат открытки. А надо ведь. Надо!..

Жерновогорье300.

Читала Сонин (Юдиной) реферат. Ах, и я должна была писать его когда-то. Так недавно – и так давно вместе с тем…

Как далеко ушло от меня уже это время!..

Так вот: он (реферат) меня не удовлетворил. Тема: Культурно-политическая характеристика редакции «Современника». У Сони же это – история редакции «Современника». Она пишет по периодам состава членов редакции, характеризуя каждого из наиболее крупных, излагая историю журнала – самого по себе. Мне лично эта тема представлялась несколько иначе: редакция «Современника», в моих глазах, рисовалась как нечто цельное, компактное, независимо от всего разнообразия ее членов – на всем протяжении издательства. Под характеристикой ее я понимала всю сумму культурных и политических взглядов ее членов в данный исторический момент и видоизменение культурно-политической физиономии редакции – с течением времени и в зависимости от изменения ее состава. Реферат – в такой постановке материала – казался мне сколько-нибудь удовлетворительным решением задачи. Но материала мне не удалось собрать…

Нынче зимой – если, разумеется, я смогу что-нибудь делать этой зимой, то есть если призрак смерти отступит на неопределенно-отдаленный пункт, – хорошо было бы добыть нужные книжки и почитать по этому вопросу кое-что. Очевидно все-таки: эти годы курсов не пропали совершенно даром – чтение только одних романов, рассказов, повестей не удовлетворяет меня, сочинения по вопросам научно-поставленных литературных исследований действуют как-то освежающе и тянут к себе. Как-то бодрее становится голова, и здоровее – кой-какие мыслишки, а то они делаются мутно-расслабляюще-мечтательными, а ведь это – сентиментально-нездорово…