Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
На венецианский рынок основная масса рабов доставлялась, видимо, с восточного, славянского, побережья Адриатики (Hoffmann J., 1968, s. 165-181). Тем не менее, значительная их часть происходила с территории Франкского государства, о чем прямо говорят договоры IX в. (840, 880 и 888 гг.) между Венецией и франкскими императорами, в которых венецианцы вынуждены брать на себя обязательство не продавать рабов из имперских земель (MGH LL Сарр., 2, №233, 236, 238; Fanta, 1885, s. 51-128; Rösch, 1982, s. 3-7). Коль скоро эти обязательства фигурируют в трех последовательных документах, разделенных полувеком, то становится ясно, что франкским властям скорее всего не удавалось пресечь вывоз рабов на заграничный рынок; в X в. это направление международной работорговли еврейских купцов, очевидно, утратило размах, так как в соответствующих документах эпохи Оттона I (936—973) тема работорговли более не затрагивается (DD Ott. I, №350; 967 г.). Так или иначе, договоры с Венецией IX в. должны были стимулировать приток сюда рабов-язычников с земель, соседних с Франкской державой. Не может быть сомнения в том, что очень большая часть рабов, поступавших на европейские рынки в IX в., была славянского происхождения. Об этом недвусмысленно говорит само происхождение слова «раб» в западноевропейских языках: нем. Sklave, франц, esclave ← ср.-лат. sclavus «славянин», «раб» (Verlinden, 1943, р. 97-128). В Кордове уже при эмире ал-Хакаме (796—822) имелся пятитысячный корпус иноземных (вероятно, славянских: Verlinden, 1, р. 213) воинов-рабов (мамалик), а при халифе Абд-ар-Рахмане III (912—961), по данным трех переписей, в столице Омейядов насчитывалось соответственно 3750, 6087 и 13750 славянских невольников (Lévi-Provençal, 1932, р. 30, 53). Эти-то славянские рабы, переправляемые в Испанию, и имелись в виду в 76-м постановлении синода в Mo (Meaux) в 845 г. под «рабами-язычниками», которых «христианские и еврейские купцы сего королевства (Западнофранкского. — А. Н.) ... везут через столько христианских племен и городов, чтобы вручить неверным — злейшим врагам нашим (т. е. франков. — А. Н.)» («... mercatores huius regni, christiani sive iudei, qui mancipia pagana per tot populos et civitates fidelium transeuntes ad manus infidelium et saevissimorum hostium nostrorum perducunt»: MGH LL Capp., 2, №293, p. 419). Следовательно, главными поставщиками рабов на территории империи были области, пограничные со славянами, т. е. тот немецко-славянский лимес, который так отчетливо, от Атлантики (Бардовик) до Дуная, очерчен в «Диденхофенском капитулярии» 805 г. В этом документе среди торгово-административных центров связей со славянским хинтерландом названы и два южнонемецких на Дунае: Регенсбург и Лорх («...ad Ragenisburg ... et ad Lauriacum»: Cap. Theod., cap. 7, p. 123), место которого в течение IX в. занял соседний Энс, одна из таможен «Раффельштеттенского устава».
В позднеримскую эпоху из Laureacum (Лорха) в глубь империи вели две дороги: на юг, в Аквилею, и на запад, в обход Альп с севера, в Галлию. Первая шла через Ovilia (современный Вельс), Gabromagi (современный Виндишгарстен), Matucacio (близ современного Альтхофена), Viruno (неподалеку от нынешнего Клагенфурта) и далее на Филлах и Аквилею-Венецию (Miller, 1916, Sp. 448-453, Kart. 114, 129, 132, 133). Так как при Каролингах главные римские дороги пребывали еще в относительной исправности (Luschin von Ebengreuth, 1897, s. 404; Vancsa, 1905, s. 66-67, 148, Anm. 1; Bruhl, 1, s. 62 [литер.]; Störmer, 1966, s. 299-343; Szabó, 1984, s. 125-145), то существование торгового пути, по которому из восточнобаварского Подунавья в Венецию поступали в числе прочего и славянские рабы, в IX в. выглядит естественным. Оно ярко подтверждается, например, данными «Жития св. Наума» (старшее «Житие» создано в первой половине X в.), где описаны злоключения некоторых учеников славянского первоучителя св. Мефодия, которые своими политическими противниками в Моравии были проданы в рабство еврейским купцам. Те доставили их на продажу в Венецию: «...еретици овы мучише много, а другые продаше жидомь на цене, презвитеры и диакони. Ты же жидове поемше и ведоше к Беньтком, и ... продаху е по строению Б[о]жию...»; здесь они по счастливой случайности оказались выкуплены одним византийским чиновником (Жит. Наума, с. 181; Dvorník, 1926, р. 298-300; Tůma, 1985, р. 67-77). Эту историю «Житие» относит ко времени императора Василия I (867—886). Ср. грамоту императора Оттона III (983—1002) от 991 г., которой он подтверждает епископу Тревизо дарение середины X в. итальянским королем Беренгаром II (950—964) части городских пошлин «как с христиан, так и с иудеев, которые имеют обыкновение торговать здесь» («... tam de Christianis quamque Iudeis qui ibidem negocia exercere studuerint»: DD Ott. III, №69; cp.: ibid., №225 от 996 г., а также DD Heinr. II, №313 от 1014 г.). Небезынтересна и довольно многочисленная топонимия, производная от этнонима д.-в.-н. / с.-в.-н. jjûde «еврей», на территории Баварской восточной марки, особенно в Каринтии, на пути в Северную Италию. Она засвидетельствована со второй половины XI — первой половины XII в. (Grunwald, 1973, р. 101-108; Lohrmann, 1985, s. 120-121). Многих из этих поселений в IX в., возможно, еще не было, но тот факт, что они концентрировались вдоль дорог, ведших к Филлаху, откуда шел прямой путь на Понтеббу по ту сторону Альп и далее на Венецию, со всей очевидностью говорит об их «торговом» происхождении (Popelka, 1935, s. 57 ff.; Klein, 1960, s. 65 ff.; попытки связать появление топонимов типа Judendorf в Каринтии с еврейскими погромами в рейнских городах в 90-е гг. XI в., сопровождавшими первый крестовый поход, опровергнуты В. Нойманном, показавшим, что эти названия древнее рубежа XI–XII вв.: Neumann, 1962, s. 92-104).
Позднеримская дорога из Лорха на запад проходила через Ovilia-Вельс на Iuvavum-Зальцбург, откуда через современную Южную Баварию
