Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Правда, надо признать, что понимание термина «эта страна» («ista patria») сопряжено с известными сложностями. Он встречается в «Уставе» трижды: кроме анализируемой главы VI, также в главе IV, где речь идет о том, что «бавары и славяне из этой страны» освобождаются от уплаты пошлин на территории, административно подчиненной рынку в Линце, но на самом рынке платят обычную пошлину (ср., однако: Назаренко, 1993б, с. 80, коммент. 32), и в заключительной главе IX, где сказано, что профессиональные купцы, прежде всего еврейские («mercatores, id est ludei et ceteri mercatores»), даже если они «из этой страны», все равно платят везде законную пошлину. Видеть в жителях «этой страны» подданных Восточнофранкского королевства в отличие от иностранных купцов (глава VI) и профессиональных торговцев (глава IX) (Waitz, 4, s. 72; Luschin von Ebengreut, 1897, s. 404) невозможно, поскольку в таком случае неуместно было бы говорить только о «баварах и славянах». Следовательно, имеются в виду либо жители Баварии в целом (Dümmler, 3, s. 533; Lampel, 1902, s. 24; Zibermayr, 1956, s. 305; Pfeffer, 1955, s. 54; Ganshof, 1966, p. 209), ибо именно права «всех баваров» («cunctorum Bawariorum»), как сказано во введении к «Уставу», занимают его составителей, либо жители владений Арбо на востоке Баварии («orientales partes»), включавших, помимо собственно Баварской восточной марки, также Траунгау — графство между реками Энс и Инн (Назаренко, 1993б, с. 67, 82, коммент. 2, 32); экзотическая точка зрения М. Миттерауера, полагавшего, что «эта страна» тождественна Траунгау (Mitterauer, 1969, s. 117-119, 126), плохо согласуется с текстом источника (Назаренко, 19936, с. 79, коммент. 28, 29).
В любом из названных случаев предполагаемые славянские подунайские «руги» должны были попасть в число «баваров и славян из этой страны», однако, как видно из процитированной выше главы VI «Устава», его составители недвусмысленно трактовали «ругов» не как туземных славян, а как иностранцев, приравнивая их в правовом отношении к чехам («богемам»), таможенные сборы с которых особенно подробно регламентированы. Тем самым, для «славян из Ругиланда» попросту не остается места на карте.
На этом не кончаются те противоречия с источником, в которые, сами о том не подозревая, впадают сторонники автохтонности «ругов» «Раффельштеттенского устава». В поисках следов этих «ругов» X. Вольфрам, а вслед за ним и И. Херрманн, отождествили их с археологически фиксируемым славянским населением на северо-востоке бассейна реки Камп, впадающей в Дунай несколько ниже Маутерна, которое оставило, в частности, известное городище IX–X вв. Gars-Thunau (Friesinger, 1965, s. 47-53; Szameit, 1995, s. 273-282); это мнение быстро проникло в широкую литературу (см., например: Haider, 1987, s. 35). X. Вольфрам, сверх того, попытался сопоставить «ругов» с предполагаемым(!) им племенем предполагаемого(!) князя Иосифа, который упоминается в этих краях одним фрайзингенским документом ок. 902/3 г. («venerabilis vir Ioseph»: Trad. Freis., 1, №1037, p. 781). Для того, чтобы среди всех прочих именно славяне близ Кампа удостоились отдельного упоминания в «Раффельштеттенском уставе», они должны были представлять собой какое-то совершенно особое образование. И действительно, X. Вольфрам пишет о «славянском княжестве» Иосифа, видя в нем немецкого федерата вроде известных паннонских князей Прибины и Коцела (Wolfram, 1987, s. 307, 353-354): скромная фигура безвестного Иосифа разрастается до совершенно непропорциональных размеров! А ведь все, что мы знаем о нем, ограничивается указанной лапидарной заметкой во вкладной книге фрайзингенской кафедры: некто Иосиф передал ей имение в местечке Stiuuina (современный Stiefem близ города Langenlois: Weigl, 6, №S500) у реки Камп, причем среди свидетелей этого акта с его стороны было несколько лиц со славянскими именами.
Но и в чисто археологическом варианте эта модификация «автохтонной гипотезы» не может быть признана сколько-нибудь удовлетворительной, причем не только по причине, уже изложенной (славяне, селившиеся у Кампа, находились в пределах Баварской восточной марки). Согласно «Уставу», «славяне от ругов или богемов» по уплате таможенной пошлины получают право торговать в любом месте дунайского берега, но преимущественным районом их операций названы «роталарии или реодарии». В свое время комментаторы ошибочно искали «роталариев» в бассейне реки Rott, левого притока нижнего Инна, а «реодариев» — в районе современного Ried на правобережье Инна (Boretius — Krause, 1897, р. 250, not. 20; Friedrich, 1907, р. 35, not. 7); на самом деле речь идет об окрестностях реки Родль (Rodl, д.-в.-н. Rotala) и современной области Ридмарх (Riedmarch, д.-в.-н. Reoda и т. п.), т. е. компактной территории к северу от Дуная приблизительно от города Ашах, где, вероятно, располагалась первая таможня «Устава» (Tatzreiter, 1991, s. 198-199; Назаренко, 1993б, с. 72-73, коммент. 16), на западе и до города Энс, третьей таможни (там же, с. 82-83, коммент. 37), на востоке (Lampel, 1902, s. 25, Anm. 3; Zöllner, 1952, s. 108-109; Ganshof, 1966, p. 216, not. 71; в источниках эти топонимы упоминаются с конца VIII — начала IX в.: Schiffmann, 2, s. 281, 300; Erg. bd., s. 379; Назаренко, 1993б, с. 90-91, коммент. 40). По отношению к чешским купцам такое уточнение понятно; его причину нетрудно угадать, взглянув на карту: именно на территории «роталариев и реодариев» они и должны были оказываться прежде всего, если двигались из Праги естественным путем вверх по Влтаве или вдоль нее, преодолевая затем перевалы через Чешский лес (Шумаву). Но зачем было бы забираться так далеко на запад славянам, проживавшим близ Кампа? Ведь они располагали «законным рынком» («mercatus regitimus») совсем рядом, в Маутерне, близ устья Кампа (Telon. Raffel., cap. VII, р. 251; Назаренко, 1993б, с. 64, 67)? Впрочем, именно в Маутерне, игнорируя текст «Устава», и локализует торговлю «ругов» И. Херрманн (Herrmann, 1985, s. 46, Karte 13; см. также: Wiesinger, 1985, s. 197).
В самое последнее время В. В. Седов со ссылкой на собранный нами материал «русской» (т. е. производной от этникона «русь») топонимии в восточнобаварском Подунавье (см. подробнее ниже) интерпретировал «ругов» «Раффельштеттенского устава» как «антскую русь», попавшую на Дунай «в потоках аварской миграции» из Восточной Европы, и локализовал ее в районе реки Энса (Седов, 1995, с. 124-125 и рис. 45). К сожалению, и это предположение разбивается о текст источника — ведь «руги» в таком случае опять оказываются не пришельцами «из соседних (по отношению к Восточной марке. — А. Н.) славянских земель», как полагает В. В. Седов, а обитателями самой Восточной марки, что
