Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов
В условиях феодальной формации вполне закономерна возможность развития любой формы собственности в собственность феодальную. При этом очевидно, что социальное содержание собственности отнюдь не тождественно ее юридическим формам.
В плане юридическом мулк феодала также заметно отличается от мулка крестьянина – общинника. Говоря о собственности, а не о случаях надельного пользования бека общинными угодьями, мулк феодала не опутан верховной юрисдикцией джамаата.
Феодальный мулк XV–XVII вв. ничем существенно не отличается от земельной собственности феодалов Востока и Запада того же времени и значительно ближе к «классическим» формам частной собственности, нежели мулк общинника. Условные формы собственности феодалов на землю также существенно отличаются от форм общинного пользования землей.
Особенностью феодального землевладения в Дагестане была его многоступенчатость, раздробленность. Оно находилось в собственности различных феодалов. Как и во всех феодальных владениях Дагестана, в Нагорном Дагестане в изучаемое время самыми крупными собственниками земли являлись феодальные владетели. Среди них особо выделялись шамхалы Казикумуха, нуцалы Хунзаха, уцмии Кайтагские, табасаранские майсум и кадий, кюринские ханы, цахурские султаны и др.
В изучаемое время земельная собственность феодалов складывалась от земель, полученных по наследству феодальными правителями и захваченных последними у общинников. Последнее являлось постоянно действующим факторов, еще больше обогащающей феодальных владетелей, как самых крупных земельных собственников в своих владениях. Сохранились примеры захватов общинных земель по шамхальству Казикумухскому. Имеющиеся факты свидетельствуют, что вассал некоего шамхала «Амир-Чупана» Али-бек присвоил себе некоторые традиционные верховные права общины (право собственности на выморочную землю, обязательную санкцию на продажу общинникам недвижимости, судебные штрафы), заменив верховную власть общины своей личной властью. Узурпация верховных прав общины Али-беком дают основание считать, что точно так же он присвоил себе и её земельную собственность – недаром его мулк составили пастбища. В этом случае бывшие общинные земли должны были превратиться в базу собственного феодального овцеводческого хозяйства или в сервитуты, используемые общинниками за определенную плату. Пахотные же участки считались собственностью общинников, причем их частное право должно было быть ограничено верховным правом феодала приблизительно в той же степени, как прежде верховными правами общины – здесь собственностью феодала были не сами парцеллы, а лишь харадж с них.
Аналогии этому встречаются и в других феодальных владениях Дагестана. Пути становления феодальных прав на землю посредством узурпации верховных прав общины достаточно ясно прослеживается на дагестанском материале XV–XVII вв. Это может в определенной степени пролить свет на проблему происхождения и сущности всех тех разновидностей феодальной собственности, которые в разных соотношениях соединяют в себе верховные права феодала и право владения крестьян.
Между тем возвышение шамхалов над общинной верхушкой и выход из под ее влияния идет параллельно с ростом их крупного землевладения. К концу XV – нач. XVI в. ширван-шах Фаррух-Йасар отдает «сыну своему Мухаммад-шамхалу» вилайаты Хуштасфи и Сальяны, а также город Махмудабад. Крупное землевладение шамхала в Закавказье и связанный с этим приток значительных материальных средств должны были упрочить и усилить положение шамхалов в Кумухе. Другой документ показывает, что в руки шамхалов перешли и подати с сёл Вуркун-Дарго, которыми ещё в XIV в. распоряжался джамаат Кумуха. И, наконец, имеются сведения, что шамхалы имели довольно значительное количество земель и в пределах лакской этнотерритории, что позволило им даже завести там около XVI в. барщинное хозяйство. Итак, постоянное расширение прав собственности шамхалов – верховных, домениальных и личных в XV–XVI вв. налицо.
Аналогичное явление наблюдалось и в Аварском ханстве. Так, по сведениям источников, в начале XVII в. нуцал Хунзаха распоряжался пастбищными горами к западу от Анди. Между тем, условия дарения весьма любопытны: за пользование «подаренной» горой белгатоевцы «обязались отдавать ему шесть баранов с шести пастухов, пастухи же числом от семи до двадцати должны были отдавать хану десять баранов». Процедуры сделки здесь зафиксирована во всех её этапах, начиная с появления перед нуцалом уполномоченных белгатоевского джамаата и посредника-андийца с подарком хану, играющим роль своеобразного сбора на акт дарения, и кончая установлением ренты и границ передаваемой территории. Это единственный пока документ, столь детально фиксирующий момент возникновения отношений натуральной ренты, о широком распространении которой в Горном Дагестане XV–XVII вв. источники дают достаточно свидетельств.
Однако легко заметить, что в условиях феодальной формации она быстро приобретает соответствующие черты. Демографический рост джамаата может быстро привести к тому, что последний ввиду обычного в горах малоземелья уже не сможет расторгнуть этой сделки, и обязательства джамаата превратятся, таким образом, в вечные; ведь пользование пастбищем для него не источник прибыли, а условие существования. Права собственника нуцал надёжно обеспечивает внеэкономическим принуждением, которому не всегда способно противостоять ополчение одного села. Таким образом, подобная рента быстро приобретает черты оброка, а складывающиеся отношения суть лишь разновидность феодальной разновидности.
Особенностью феодального землевладения в Аварском ханстве было то, что часть владений нуцальского дома находилась в собственности других членов правящей верхушки. Имеющиеся сегодня материалы отмечают: 1) наличия в собственности отдельных членов нуцальского дома земельных участков (по-видимому, пахотных); 2) обладания членами нуцальского дома (в том числе и неправящей его ветви) правом распоряжения землями, с которых поступает харадж (юридически это оформлялось как полная собственность их на харадж с отдельных земель); 3) возникновение на этой основе условных поземельных прав служилых вассалов хана.
Совокупность всех известных нам данных о податных землях Аварского ханства рисует их как корпоративную феодальную собственность родственной группы – владетельного нуцальского дома, причем её распорядитель, хан является в первую очередь представителем этой корпорации, и лишь потом – высшего сословия и государства. К концу изучаемого периода оформились две основные группы феодальных собственников.
Первая – нуцальский владетельный дом. Некоторые его члены имели землю в полной частной собственности, приобретенную или полученную по наследству. Указания на такие земли в XVII в. заставляют предполагать существование в это время на его базе хозяйства типа вотчинного, включая и сенокосы, и «барскую запашку». Частная собственность на пастбищные горы имела больше экономическое значение. Прямое свидетельство источника показывает, что нередко нуцал предпочитал предоставлять пастбищную гору в бессрочное пользование нуждающемуся джамаату и получать затем натуральную ренту. Отметим, что член нуцальского дома мог и не иметь земель в частной собственности.
Однако каждый из них мог претендовать на получение из фонда податных земель какой-то доли, весь харадж с которой шел на нужды данного нуцала и считался его полной частной собственностью вплоть до права отчуждения. Поскольку любой вид собственности есть прежде
