В эту минуту истории. Политические комментарии, 1902–1924 - Валерий Яковлевич Брюсов

поддержит министерство, а оно взамен того не будет препятствовать изгнанным из Франции конгрегациям продолжать свое дело в колониях. Комб принужден был уступить.

В речах защитников конгрегаций было много того, что мы называем «фразами». Французы большие охотники до этого рода красноречия. Во время великой революции они наготовили столько знаменитых и красивых фраз, что из них составлена теперь целая книга. Видимо, это искусство еще не пало во Франции.

Но и возражения Комба и его сторонников были слабы. Победа была им обеспечена и без слов. Однако, все их речи были чрезвычайно характерны для радикальной партии. Именно такими доводами они всегда пользуются, таким духом всегда проникнуты. Радикалы совершенно убеждены, что та «свобода», о которой они говорят, состоит в свободе исповедовать их, т. е. «радикальные» мнения. Все другие взгляды и убеждения они считают не только вздорными, но и нечестными, постоянно намекая, что если их противники и держатся этих взглядов, то исключительно ради каких-нибудь корыстных целей. Наконец, свои собственные убеждения радикалы готовы распространять какими угодно, хотя бы самыми деспотическими мерами. «Все конгрегации, — заявил Комб, — одинаково вредны, потому что проникнуты одним и тем же духом непримиримой вражды к новому обществу». Бюиссон настаивал на полной неприспособленности членов конгрегаций к делу народного образования. «Эти лица, — говорил он, — дали обет безбрачия, повиновения, бедности и развивают в учениках фанатизм и мистицизм, тогда как юных граждан должно готовить к жизни семейной и общественной и внушать им трезвый взгляд на вещи». В целом ряде речей и статей доказывалось, что конгрегации извлекают громадные выгоды из своих школ и богоугодных заведений, что они обирают доверяющихся им, эксплуатируют призреваемых и т. п.

Наконец, указывалось на то, что конгрегации основаны на обете послушания иноземному государю — римскому первосвященнику. Ни в какой стране нельзя терпеть таинственных сообществ, связанных обетом беспрекословного повиновения чужеземному владыке, хотя бы повеления его были прямо против приютившей эти сообщества страны.

Петиции конгрегаций были разделены на три группы: конгрегации обучающие, проповедующие и торговые. Петиции голосовались не каждая отдельно, а именно по этим трем группам, целиком, en bloc. «Ибо, — сказал Комб, — все они как две капли воды похожи одна на другую, все выкроены по одному образцу». Петиции первой группы были отвергнуты большинством 300 голосов против 257, второй — 304 против 246, третьей — 338 против 231.

Часть конгрегаций удалилась за границу. Швейцария, между прочим, отказала им в приюте. Некоторые перебрались в колонии. Но многие намерены обойти закон. Прежние монахи и монахини скинули свои рясы и, одевшись в светское платье, будут продолжать свою деятельность, учительскую, проповедническую, торговую, как частные лица. Французские законы дозволяют это. В то же время белое духовенство, приходские священники стали усиленно открывать школы. Образовалось целое общество, обладающее значительными средствами, «для распространения католической школы во Франции». Радикалы все время твердили, что борются только против духовных орденов, оставляя членам их все личные права, как и всем иным гражданам. Теперь радикалам предстоит засвидетельствовать свои слова на деле. Во всяком случае борьба не кончена.

Март 1903

Разрешение македонского вопроса

Самым значительным событием в европейской политике за истекший месяц была, конечно, русско-австрийская нота о македонских делах. Наш посол в Константинополе, вместе с австрийским, предложил султану проект реформ, имеющих своей целью «улучшение быта христианского населения в трех вилайетах». Турция приняла проект и выразила готовность в скором времени осуществить указанные ей преобразования. Правительственное сообщение об этом заканчивается изложением тех принципов, которыми Россия руководствовалась в данном случае. «Балканские государства, — говорится там, — могут рассчитывать на постоянные попечения Императорского правительства об их действительных нуждах… Но они не должны терять из виду, что Россия не пожертвует ни одною каплею крови своих сынов, ни самою малейшею долею достояния русского народа, если бы славянские государства, вопреки заблаговременно преподанным им советам благоразумия, решились домогаться революционными и насильственными средствами изменения существующего строя Балканского полуострова».

Слова эти находятся в полном соответствии со всей внешней политикой России за последнее десятилетие. Политика эта к тому и была направлена, чтобы охранять существующий строй во всех государствах, с которыми Россия соприкасается. В данном случае, по отношению к македонскому вопросу, такое положение приходится признать необходимым. События, совершившиеся на Балканском полуострове после 1878 года, выяснили, к каким печальным последствиям могут привести самые возвышенные начинания, если руководство ими окажется в руках людей бессильных и не стоящих на уровне задачи. Акт русского правительства и выставленные им принципы отвечают современному положению дел.

Однако, это современное положение дел может и не быть нормальным, неизбежным. Македонский вопрос, как он был поставлен в 1903 году по Р<ождеству> X<ристову>, ни в каком случае не может быть отождествлен с Восточным вопросом в его целом, включающим в себя судьбы не только всего Балканского полуострова, но и значительной части Малой Азии, и созданным длинной цепью событий на протяжении двух веков. В решении этого вопроса, имеющего вселенское значение, не могут играть никакой роли узко-временные обстоятельства, неподготовленность того или другого народа, отсутствие там или здесь творческих сил и политической энергии. В этом вопросе дело идет не об улучшении быта стольких-то семей в таких-то вилайетах, а о положении России во всемирной истории, об ее мировом назначении как христианского, восточного, славянского государства.

На Балканском полуострове явно происходит медленный дележ Оттоманской империи. С 20-х годов XIX века не проходит десятилетия, чтобы у нее — открыто или под фиктивным условием — не было отторгнуто нового куска от государственного тела. Теперь очередь за Македонией. Болгары, сербы, греки и даже румыны спорят и борятся за нее. Болгария и Сербия проявили при этом самую оживленную деятельность. Их македонские комитеты оказали македонцам самую существенную поддержку — деньгами, припасами, оружием. Только при поддержке болгарских и сербских добровольцев и инструкторов македонские четы могли вступать в правильные сражения с турецкими отрядами. К такой же деятельности обратилась за последнее время и Греция. Она высказывает притязания на Македонию как на исконную греческую область. В Афинах читаются публичные лекции об эллинизме Македонии, и по всей стране формируются вооруженные отряды добровольцев. Общественное мнение настолько возбуждено, что, забыв неудачу последней войны с Турцией, требует от правительства открытого вмешательства в македонские дела. Отчасти в связи с этим стоит и предпринятая в Греции реорганизация армии. Проект реформ, и очень важных, уже внесен в палату.

Нет сомнения, что русско-австрийская нота окажет влияние на улучшение дел в Македонии. Но надо принять во внимание и то, что реформы, требуемые для Македонии этой