Александр Карпов - Азовский флот и флотилии

Вице-адмирал П. П. Бредаль в рапорте царице, сообщая о мужественном поступке Петра Дефремери, просил ее наградить мужественного капитана, который предпочел смерть вражескому плену. Ценой своей жизни он спас жизнь экипажу мортирного бота и большой группе раненых солдат и офицеров, которые направлялись на нем для лечения в азовском госпитале. К сожалению, просьба адмирала не была услышана. В течение длительного времени имя Дефремери было в забвении. Лишь недавно оно появилось на страницах «Морского сборника». Немало строк посвятил ему в романе «Слово и дело» Валентин Пикуль.

Потерпев серьезные поражения на суше, турки стремятся добиться победы на море. Их эскадры все чаще и чаще бороздят воды Азовского моря. Они настойчиво добиваются встречи с Донской флотилией. Так 29 и 30 июля русская флотилия из 120 лодок, под командой вице-адмирала Бредаля, стоявшая у Федотовой косы под защитой устроенной на берегу батареи, была атакована турецкой флотилией из 62 судов, среди которых были 2 корабля и 1 фрегат. Бой длился несколько часов, после чего неприятель отступил. В этом сражении русские потеряли 14 лодок.

Отразив атаки турецкого флота, Доно-Азовская флотилия 26 августа 1737 года возвратилась в Азов для зимней стоянки. В течение нескольких месяцев проводился ремонт судов, замена негодного вооружения, ветхой оснастки. К весне флотилия была и полной боевой готовности.

18 апреля 1738 года флотилия из 100 лодок, приняв свежее воинское пополнение, боеприпасы, продовольствие и другие грузы, вышла из Азова к Геническу для содействия армии П. Ласси.

В начале июня 16 турецких кораблей пытались окружить русскую флотилию у Федотовой косы. Однако под прикрытием казачьего отряда и береговых батарей матросы прорыли через косу ров, перевели по нему большую часть лодок и продолжили путь к Геническу. Обогнув косу, турецкая эскадра настигла флотилию Бредаля на подходе к Геническу, но атаки ее были успешно отбиты. Ценный груз, солдатское пополнение для Донской армии были доставлены вовремя и в сохранности.

Как только прибыла Азовская флотилия, фельдмаршал П. Ласси вторично совершил обход через Сиваш в тыл противника, овладел Перекопом, взял форт Чиваскула и крепости Op-Капу и Чуфут-Кале.

Как и год назад, Азовская флотилия прикрывала Донскую армию со стороны моря, обеспечивала ее боеприпасами, провиантом, фуражом, водой, переправляла через Генический пролив и Сиваш войска, орудия, различное армейское имущество. И все это под постоянной угрозой нападения вражеского флота. Только с 17 по 19 июня русская флотилия из 119 лодок, возглавляемая вице-адмиралом П. Бредалем и находившаяся к северо-востоку от Геническа, была три раза атакована турецким флотом из 129 судов, среди которых находилось 7 кораблей и 13 галер. Несмотря на жестокий огонь турок, русские не потеряли ни одного судна. С помощью береговых батарей турецкий флот вынужден был отступить и ушел в сторону Керченского пролива.

Однако менее чем через месяц, многочисленный турецкий флот вновь появился в районе Геническа. После продолжительного боя, в котором перевес был на турецкой стороне, вице-адмирал П. П. Бредаль отдал приказ сжечь свои лодки. Забрав орудия, русские моряки сухим путем вернулись в Азов.

Отсутствие флотилии лишило Донскую армию связи с базой, ухудшилось ее снабжение, и русские войска вынуждены были вновь оставить Крым.

Своеобразно разворачивались события на западном участке русско-турецкого фронта. Вступившая во второй половине 1737 года в войну на стороне России Австрия терпела от турок одно поражение за другим. Чтобы обеспечить взаимодействие с австрийскими войсками, Днепровская армия Б. К. Миниха развернула наступление в Молдавию и добилась перелома в войне. В августе 1739 года она разгромила турецкую армию в Ставучанском сражении. Вскоре после этого, по просьбе представительной депутации, Молдавия была принята в русское подданство.

Угроза нападения со стороны Швеции и выход из войны союзницы России Австрии вынудили ее заключить с Турцией Белградский мирный договор 1739 года.

Изучение Азовского моря

С азовскими и крымскими походами периода русско-турецкой войны 1735–1739 годов связаны многочисленные описные, съемочные и гидрографические работы, нашедшие свое отражение в дневниках, донесениях, журналах, планах и картах.

Так, уже в октябре 1736 года от командующего Донской флотилией контр-адмирала П. П. Бредаля в Адмиралтейств-коллегию поступил рапорт, в котором он подробно излагает ход обследования низовьев Дона и Таганрогского залива, приводит данные о глубинах, состоянии фарватера. В рапорте он указывает, что шхерботы, кончебасы и казачьи большие лодки свободно проходят в море, «а прочие суда, которые глубже в воде ходят, оные проходу в море иметь не могут».

Рассмотрев присланный Бредалем рапорт, Адмиралтейская коллегия направила ему указ, в котором предлагала выяснить, в какое время года фарватер бывает глубоководнее, насколько меняется уровень воды при восточных и западных ветрах, как проходили в море корабли в прежние времена, имея до 10 футов осадки, и, наконец, объяснить, как могут проходить в море груженые шхерботы, с осадкой до 4,5 фута, если, по указанию контр-адмирала, глубина фарватера в отдельных местах не превышает 3 футов.

В этот период по заданию П. Бредаля, лейтенантом Крив новым составляются подробные описи и карта Дона и его при токов. Особенно тщательные исследования были проведены в районе Кочетовки, так как здесь предполагалось построить новые верфи. 2 февраля 1737 года Адмиралтейств-коллегия на своем заседании рассмотрела подготовленные Кривцовым материалы, дала им высокую оценку и постановила снять с карты нижнего Дона точную копию.

Вопрос о выборе на Дону нового места для корабельной верфи не сходит с повестки дня. Об этом свидетельствует донесение Адмиралтейств-коллегии императрице от 1 июля 1737 года. В нем говорится: «…Для обыскания по Дону к строению адмиралтейства удобного места, вместо вице-адмирала Бредаля, определить имеющегося ныне в Таврове генерал-кригс-комиссара князя Голицына[51] с прежде посланным ради того осмотра от флота лейтенантом Кривцовым… Ехать по Дону на судах до показанных по описи оного Кривцова мест немедленно и иметь всевозможные с крайним прилежанием старание, не явится ль к тому и кроме тех других удобных мест, и ежели явится, то обстоятельно с положением мест и глубины воды описать…, особливо то место, что по течению Дона в правой стороне на острову, который между реками Доном и Сухим Донцом, где имеется казачья станица, называемая Кочетов, и учинить тому месту особливую ланд-карту с показанием длины и ширины и глубины воды и прочих удобностей и при том какие строения хотя на первый к начатию того адмиралтейства, что возможно будет, ежели поведено будет, судовое строение иметь»[52].

На донесении за подписью кабинет министров от 6 июля 1737 года имеется резолюция: «Какие суда впредь строить, которые бы на Азовском море могли способны быть, о том иметь Адмиралтейской коллегии рассуждение и представить свое мнение, ибо сие дело до оной собственно касается».

В соответствии с инструкцией, присланной Адмиралтейской коллегией вице-адмиралу П. Бредалю, надлежало провести изыскания у реки Берды, где предполагалось строительство шанца, а также в районе Таганрога, Миуса и Кальмиуса на предмет устройства тут гаваней.

Выполняя указания коллегии, П. Бредаль производит тщательные промеры в указанных и других местах Таганрогского залива и моря. В своих донесениях в Петербург он сообщает, что глубины на выходе из Таганрогского залива в море составляют от 4,5 до 6 футов и что плавание по Азовскому морю опасно не только из-за мелководья, но также из-за сильных ветров. Бредаль указывает на то, что от берегов в море выступают «великие косы-мели», которые на имеющихся у него картах отсутствуют. «Идучи от Таганрога до Миуса, — пишет вице-адмирал, — в 20 верстах от последнего имеется коса, называемая Беглицкой, которую мы обходили по 4–5 футам, а от берега были больше десяти верст…, а прошел Миус верст с 30 имеется коса, называемая Кривая, которая от берега вышла на полдень… и от настоящего кряжу (берега — А. К.) обходили мы ее не меньше 20 верст в море, по глубине 5–7 футов. Да и в реках Миус и Кальмиус вход весьма неспособен, ибо в Миусе на устье глубина воды 3,5 фута, а когда северный ветер бывает и до 2,5, а в Кальмиус ход самый узкий и мелкий понеже по обе стороны устья вышли две косы в убыли воды видные, а ширина устья реки не больше 10 сажен, глубина 3 и 2,5 фута»[53].

В донесении кабинету Ее Императорского Величества от 26 июня 1737 года П. П. Бредаль сообщает о расстоянии между отдельными географическими объектами, дает краткое описание Кривой, Белосарайской, Бердинской, Виссарионовой (Обиточной) и Федотовой кос. «А пошед от Берлинского озера, — пишет он, — всегда впереди меня подле берега следовали шлюпки и лодки для осмотра мелей и сыскания рек, только кроме сей проливы, в которой нынче стоим, рек глубиною наших лодок ходу и проливов удобных к безопасности от ветров стоянию судов не сыскано, да и от самого Таганрога и до сего места к безопасному стоянию судов гавани нигде не имеется, понеже все прошедшие мною места от западных и полуденных ветров не закрыты, а в реки, в кои входил, ход весьма мелок. А сия пролива, где мы ныне стоим, для таких судов, какие ныне при нас, хороша, и то только подле правого берега, а для глубоководных за мелководностью неспособна, и называется сия пролива Геничи»[54].