Модернизация vs. война. Человек на Балканах накануне и во время Балканских войн (1912-1913) - Рашид Рашатович Субаев

«Крыло бабочки»

Территория Болгарии ли, Сербии ли — основных соперников в Балканских войнах — каждая из них по своим очертаниям напоминает крыло бабочки. Именно одно крыло, так как в процессе времени они так и не смогли восстановить второе, чтобы вернуть былое могущество. Сейчас речь уже идет о сохранении того, что имеют.

В.И. Косик

Если верить тому, что правда никогда не бывает сладкой, то не исключено, что славянство сгнило, не дождавшись зрелости. Славянский мир, о котором столь вдохновенно писали его мечтатели, не стал реальностью. К этому было множество известных и набивших всем оскомину причин.

Проблемы, сюжеты, методы, средства, дороги становления государственности у славянских народов в XIX–XXI вв. в простом вульгарном смысле одинаковы, учитывая, что многие из них прошли время своего имперского расцвета. Позднее, в период национального возрождения, у них, входивших тогда в ту или иную имперскую общность, наблюдается известная героизация исторического сознания при неизбежном, во многом механическом, следовании европейским путям.

Как в Балканских войнах, так и до, и после них в истории сербо-болгарских отношений важнейшая роль принадлежала македонским землям, которые каждая из обозначенных стран считала должным «возвратить» родине, т. е. себе. Замечу, что сам процесс обособления македонского «племени» имел свои особенные и типические черты, зачастую взаимосвязанные и взаимозависимые.

Первая — Восточный вопрос, в рамках которого традиционно и правомерно прослеживается македонская тема, является всего лишь частью обширного Славянского вопроса, который в отличие от Восточного не имеет решения. При этом македонский вопрос, создание македонского государства следует увязывать на первом этапе, прежде всего, с «уходом» Турецкой империи из Европы, нейтрализацией мусульманского элемента, племенного врага славянства.

Вторая — иноверное и иноэтническое владычество, утяжеленное соперничеством между балканскими странами, являвшимися в свою очередь сателлитами великих держав.

Третья — слабость самих соперничающих сторон в борьбе за обладание, если не македонскими душами, то населенной ими территорией.

Четвертая — незначительность «отряда» самой македонской интеллигенции и доминирование методов вооруженной борьбы с терактами. Только «популярный» терроризм, по убеждению многих его сторонников, мог «сломать» империю.

Наравне или почти наравне с факторами политического порядка имеют значение в истории и эмоции, чувства, переживания. Возможно, что именно эмоции и сыграли решающую роль в той же русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Впрочем, это относится в определенной степени ко всем русско-турецким войнам, в ходе которых балканское население постепенно освобождалось от прежних порядков. Безусловно, эмоциональный фактор имел сильнейшее значение и в Балканских войнах, особенно во Второй Балканской войне, когда те же сербы и болгары руководствовались старинной формулой: «нам чужого не надо, но и свое не отдадим».

Сербо-болгарские войны XIX и XX веков сформировали в сознании, памяти народов взаимный образ неприятеля. Чувство враждебности, неприятельства, отстраненности надолго закрепилось в сербском и болгарском населении, и оказалось гораздо сильнее, нежели чувство славянской солидарности. Точнее, национализм, национальное чувство берет верх в сознании населения Балкан. В сущности, прагматика еще в позапрошлом веке пронизывала всю политику властей в балканских землях с их вечными спорами, ссорами, конфликтами, войнами из-за турецкого наследства. Кратко говоря — их испортил «квартирный вопрос».

И здесь представляется уместным поставить вопрос о «великой всеславянской империи» и роли России в ее строительстве. Да, конечно, в результате войны 1877–1878 гг. свою программу-минимум по Восточному вопросу Россия выполнила. В туманном будущем рисовалась заманчивая картина формирования восточно-православной политической, религиозной, культурной — но не административной! — конфедерации славянских стран. Именно эта конфедерация под гегемонией самой неславянской и в то же время самой славянской России должна была обеспечить «новоеразнообразие в единстве, все славянское цветение».

Время не оправдало надежд. Потуги славянского мира к гармонизации отношений были безнадежно испорчены самими славянами. Можно даже сказать в запальчивости, что славяне «сожрали» императорскую Россию, чтобы потом, заплатив долг соцлагерем, уйти на Запад.

Для полноты общей картины расстройства славянского дела следует добавить, что Балканские войны, война империй, начавшаяся в 1914 г., заставили славян в очередной раз испытать и прочувствовать «поэзию борьбы», умирая за свою родину и чужую «свободу». И картины тех братоубийственных сражений крепко врежутся в историческую память народов, «оживая» всякий раз при очередной «разборке» отношений между теми же сербами, болгарами, хорватами. При этом нож, удавка, бомба, револьвер — обычный набор национального революционера; перо, бумага, готовность к жертве, в основном, к чужой — инструментарий диссидента. Понятие блага у них всех подменялось категорией свободы. Национализм победителей мог подчинить себе иные народы, но не мог нейтрализовать их национализм, зачастую только тлеющий.

В сущности, обращаясь уже к нашему времени, позволительно сказать, что оно может быть охарактеризовано как век подмен, прежде всего, в сфере самосознания, растворения национального в общечеловеческом, в решении проблем с использованием военной машины как «единственного» средства для эффективного урегулирования горячей ситуации где-либо далеко от Вашингтона.

И само становление государства, а для некоторых и его выживание, зависит в первую очередь от нахождения верной пропорции национального и европейского. Этот труднейший вопрос каждое государство решает на свой манер, исходя из собственной истории, забывая об ее тупиках. Здесь следует вспомнить, что «закат» страны, империи может отсрочить только культура в единстве ее оригинальных начал. Но для нашего времени характерна резкая поляризация культуры элиты и культуры масс, что не внушает особого оптимизма при взгляде на будущее. Далее. Процесс деления и разделения институтов власти продолжается до сих пор, и будет длиться до тех пор, пока «славянин» не превратится в «европейца». Конечно, это потребует больших инвестиций самого различного характера. Здесь и обычное вливание денежной евромассы, «раздача» денег остальным балканским славянским странам, отношения между которыми далеко не безоблачны. Тут — напряженная и трудоемкая работа по «промывке мозгов» с обязательным стиранием в памяти всего отрицательного, что должно быть уничтожено. Необходимо не забыть и о привлечении специалистов к активной деятельности по подмене истории этнографией. На выходе должен получиться средний европеец. Будет ли он хорошим, судить трудно. Плохо одно — он средний. Иными словами он будет опять-таки той самой массой, почвой, на которой или не вырастет ничего «своего», или история пойдет по кругу.

P. S. Приспособление истории к потребностям современности, вернее, власти получило название исторической политики. Иными словами, речь идет о «правильной» истории, в которой нет места «неприятному». Применительно к Балканам, стремящимся в Европу, историческая политика в европейской оболочке может означать только одно — конец национальной истории со всеми ее «нехорошими» сторонами, что и делает ее живой. И от Балканских войн останутся только памятники, да и то ненадолго. Все же это не пирамиды.

Хотя остается