Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов
Далее источники дают некоторое основание предполагать, что шамхалы (по крайней мере, во время завоевания и первые двадцать лет спустя) имеют право распоряжаться приобретённой землей – во всяком случае получатели её – «курайшит» Али-бек (ясно, что он из родственного круга шамхалов)[111], «шамхал» Али Хаджи (то же)[112] – к сожалению, неизвестно происхождение Мирза-бека Кидинского, но владетели газийского периода в Анди, согласно преданиям, также «шамхалы». Итак, все получившие пожалования из завоеванных земель лица, происхождение которых нам известно – представители шамхальского дома. По нашему мнению, это может указывать на явное право распоряжения шамхалов на эти земли – важнейшее проявление права собственности.
Наконец, вполне понятно, что корпоративные права (и власть) при феодализме не тождественны государственным. Право верховной собственности на эти земли, действительно, могло быть в руках не правящего лица, а всего шамхальского дома в целом (если искать аналогий, то подобное положение мы видим в Древней Руси, по крайней мере до Любечского княжеского съезда 1097 г.). Это хорошо увязывалось бы и с дагестанской традицией: «лестничная» схема престолонаследия, взгляд на верховную власть в феодальных владениях как на коллективное право владетельного рода в целом и т. п. – по нашему мнению, подобные надстроечные явления должны иметь в основе именно верховную собственность владетельной родственной группы в целом, из которой конечно же могут быть выделены «мулки» в собственность отдельных его членов.
Кроме того, не станем пренебрегать «доказательствами от противного». Феодальная государственная собственность на землю, как правило, вызывает к жизни специальный развитый бюрократический аппарат для управления ею. Массу примеров такого рода дают нам Россия, феодальные государства Востока; наконец, имамат в Дагестане, где существовал специальный порядок и органы управления имуществом «байтул-мада». Но, несмотря на многочисленный слой образованного духовенства и факихов в Кумухе, у нас пока нет никаких свидетельств о чём-либо подобном там. Более того: развитый централизованный бюрократический аппарат и двор так и не стали присущи дагестанским феодальным владениям до самого конца феодального периода.
Между тем возвышение шамхалов над общинной верхушкой и выход из-под её влияния идёт параллельно с ростом их крупного землевладения. Так, ко времени между 1471 и 1500 гг. относится примечательный документ: ширваншах Фаррух-Йассар «жалует» «сыну своему Мухаммад-шамхалу» вилайаты Хуштасфи и Сальяны, а также город Махмудабад.[113] Не вполне ясно, на каких правах они были переданы шамхалу (вероятнее всего бенефиций) – во всяком случае, с 1501 г. любые права, полученные от ширваншаха, были бы аннулированы вторжением Исмаила I Сефеви. Однако крупное (пусть даже условное) землевладение шамхала в Закавказье и связанный с этим приток значительных материальных средств, бесспорно, должны были упрочить и усилить положение шамхалов в Кумухе.
Другой документ показывает, что в руки шамхалов, вероятно, перешли и подати с сёл Вуркун-Дарга, которыми ещё в XIV в. распоряжался, как мы видели, джамаат Кумуха. Это копия акта, которым «эмир Сурхай сын Гирая» (т. е. Чолак-Сурхай) отказывается от подати «лай» (букв.: «займ»), который до того брали с «махаллат Ашты-Кунки».[114] Вполне понятно, что если подать отменяет не джамаат, а хан-выходец из шамхальского дома, то и уплачивалась она до этого (т. е. до начала XVIII в.) также шамхалам.
Наконец, есть свидетельство, что шамхалы имели довольно значительное количество земель и в пределах лакской этнотерритории, что позволило им даже завести там около XVI в. барщинное хозяйство. Сохранилось следующее письмо, направленное «не ранее XVI в.» в Хосрех: «Почему вы не подчиняетесь приказу вашего даруга? Вы что отказываетесь от (исполнения) бигаров и шигаров? Если вы будете делать то, чего не было с вашей стороны до сих пор, то я буду этим недоволен (Прекратите это) или же я сделаю вам сильнейшее внушение».[115] Итак, хосрехцы были обязаны кумухскому владетелю барщиной, причём терминология («бигар-шигар») указывает как будто на средневосточные её формы (те же, что и в Азербайджане). Примечательно и должностное лицо вотчинной администрации – «даруга». Термин хотя и монгольского происхождения, но имевший широкое распространение в Ширване. С этим можно сопоставить и претензии Улхай-шамхала в 1553 г. на харадж с с. Тпиг (к югу от Хосреха за кокмадагским перевалом) – эта неудачная для шамхала тяжба показывает направление его экспансии. Впрочем, к 1622 г. шамхалы добились здесь своего: «вилайат Рича» в эпиграфической надписи определяется «в подчинении Кумуха». Итак, постоянное расширение прав собственности шамхалов – верховных, домениальных и личных – в XV–XVII вв. налицо.
Уже с конца XV в. начинает возрастать активность второго газийского центра в бассейне Сулака – Хунзаха. Об активизации их на западном направлении уже сказано выше: к 1485 г. граница территории княжества достигла Андийского Койсу южнее Ботлиха, Андия полностью попала под влияние нуцалов как, по-видимому, и чеченское общество Хири по химойскому притоку Шаро-Аргуна.[116] Примечательно, что Гумбет (Бакълулал), Дженгутай и, вероятно, земли южнее его являлись владениями соответственно трёх групп эмиров (возможно, родственных групп) – названа только последняя: Алигиличилал[117] (очевидно, влиятельная: стела некоего Алигилиджа б. Сафилава, умершего в 1388 г. за столетие до составления «Завещания Андуника», обнаружена в Хунзахе рядом с могилами нуцалов).[118] Всё это были вассалы нуцалов, однако владельческие права этих эмиров были по меньшей мере наследственными: в завещании не имеет смысла упоминать временные бенефициальные владения. Насколько можно судить по тексту «Завещания», все они лежали вне границ княжества нуцалов. Более конкретных выводов о собственности этих трёх эмирских домов пока сделать невозможно.
Выше мы уже отмечали, что юго-западная граница нуцальства доходила к 1485 г. до Хучадинского владения, а в завещании Андуник-нуцала констатируется передача наследнику (Булач-нуцалу) с. Батлух и ставится задача его удержания наряду с другими «ключами». В заключение документа формулируется главный рекомендуемый принцип внешней политики: «О сын моего брата! Если ты (хочешь) стать эмиром, подобным храбрым предкам, то старайся переступить эти границы, (от своей же земли) не оставляй другому даже пяди»[119] – отсюда вполне понятно, каким путем были приобретены земли нуцальства и каких действий следовало ожидать от его верхов в дальнейшем.
Хучадинский конкурент нуцалов (Хаджи-Али-шамхал) был уничтожен при активном содействии гидатлинцев ещё в начале XVI в., причём земли его вначале перешли к Хунзаху. Одновременное занятие нуцальским войском каратинских земель привело к соприкосновению Хунзахского
