В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Вам понравилось давать указания всем и по всем вопросам а известно что ни один человек не может справиться с такой задачей – в этом лежит основа всех ошибок.
К сожалению мы члены Президиума ЦК Секр.[етари] ЦК видели это говорили, – пытались поправлять но это встречалось с вашей стороны как сопротивление якобы новой линии? И мы не смогли во время остан.[овить] и пленум ЦК – которому мы должны доложить о нашем разговоре вправе критиковать нас за это.
Я согласен с тов-[арища]ми в том, что мы слишком громко кричим о наших успехах и достижениях не анализируя подчас действительного[265].
Мне кажется, нам надо серьезно поправить наше радио, печать, телевидение – в частности я согласен с критикой т. Аджубея считал бы правильным освободить
Я хочу остановиться на некоторых вопросах, показывающих, какое значение и влияние имеет культ личности —
Вспомним тов. так называемое рязанское дело —
Вы инициатор этого дела —
Вы ездили туда, сделано кино —
Вы подняли на щит двух секр.[етарей] – Иларионова[266] и Хворостухина
Пытались ли влиять
да
А. И. Микоян на заседании спросил что это такое – какой был ответ
А какой итог всего этого дела
Освободили Аристова и Кальченко
пошло исключение кадров из партии
Промышленность
Мы обюрократили руководство
* * *
Нам предстоит серьезно заняться экономической структурой – нашей промышленности.
Нельзя формировать структуру промышленности за обедом.
Как вы отзываетесь о тов-[ари]щах, о Секретариате
Вы ведь не знаете работу секр-[етариа]та он ведет большую работу
А вы говорите что мы как кобели, сцим на тумбу
Несколько слов об отношении к нам – чл.[енам] през.[идиума]
Вот хотя бы один пример
день полета Титова
Еще один мой звонок в 10 30
А кто из нас ходит без ярлыков
О кадрах
Кунаев
Серов Сахаров
Снять секр.[етаря] Тулы
Снять Мазурова
Освободить Мжаванадзе
Каковы выводы надо сделать из обсуждения – из того тяжелого положения которое сложилось в руководстве Президиума.
Пленуму надо сегодня доложить»1.
Надо сказать, что к этому выступлению Брежнев, видимо, начал готовиться еще 13 октября, в ходе первого дня заседания Президиума ЦК. Дело в том, что сохранилась еще одна рабочая запись Брежнева на ту же тему. Мы уже упоминали о ней в предыдущей главе. В ней Брежнев сначала законспектировал несколько положений из выступлений Шелеста и Воронова, а затем начал набрасывать свое[267] [268].
Запись эта во многом совпадает с вариантом, опубликованным Александровым-Агентовым, но в ней присутствует еще один примечательный сюжет. «Я работал в През[идиуме] 4 года 4 месяца, – записал Брежнев. – Что вы обещали и что я получил – ни разу вы не спросили меня о работе, кроме как ругали, что я поцелов[ался] с Кекконен[ом]». По этому поводу в воспоминаниях многолетнего помощника генсеков нашлось следующее разъяснение. Оно, кстати, точно характеризует взаимоотношения членов Политбюро, причины их заискивания перед единоличным лидером.
«…Театральная манера публичных выступлений Брежнева… и стиль его поведения во время заграничных поездок не очень-то нравились Хрущеву, – писал Андрей Михайлович. – Сам актер (хотя и другого жанра), он, вероятно, воспринимал поведение своего “президента” как намек на конкуренцию, стремление слишком “выдвинуться”. И, бывало, бросал иронические реплики на эту тему. Они, конечно, доходили до Брежнева и не просто расстраивали его, но повергали в немалый страх. Брежнев, как и другие члены Президиума ЦК, боялся Хрущева. Боялись не репрессий сталинского типа, конечно, но неожиданных всплесков его необузданного темперамента, внезапной немилости – со всякими возможными последствиями. И жили все время с этим страхом.
Черновой вариант заявления Н. С. Хрущева
Хорошо запомнился мне страшный “разнос”, который Брежнев устроил одному из моих коллег-помощников из-за того, что якобы по его “недосмотру” в кинохронику о визите Брежнева в Финляндию попал кадр, показывающий весьма теплое прощание отъезжавшего на поезде Брежнева с провожавшим его президентом Кекконеном. Этот кадр вызвал неудовольствие Хрущева, о чем, конечно, тут же был оповещен Леонид Ильич. (Кстати, мне припоминается, что несколькими годами позже сам Брежнев почти также реагировал на “чрезмерно раздутый” показ по телевидению кадров о пребывании во Вьетнаме делегации во главе с Мазуровым)»[269].
Судя по записям Малина и рассказу Ефремова, Брежневу не удалось полностью изложить заготовленные аргументы. А вот предложения прозвучали в более полном объеме. В совсем кратких записях Малина читаем: «Освободить Харламова от [должности] председателя] к[омите]та радио и телевидения» и «освободить т. Хрущева от заним[аемых] постов», «разделить посты».
У Ефремова фигурирует важная подробность: Брежнев, по сути, вел заседание, несмотря на то что на председательском месте сидел Хрущев. «Брежнев, обобщив ход обсуждения вопроса о товарище Хрущеве, подчеркнул, обращаясь лично к нему: “Я не случайный для вас человек. С вами прошел фронт, вместе работал, боролся за вас с антипартийной группой. Но в сделку со своей совестью я вступать не могу. За последние годы товарищ Хрущев резко изменился. Проявилось его властолюбие, самолюбование своей личностью. У вас, Никита Сергеевич, огромное количество подхалимов, а в результате появился культ личности. Надо расчистить некоторые участки: товарищей Аджубея из “Известий”, Сатюкова из “Правды”, Харламова из ТАСС освободить. Если Пленум ЦК обвинит нас, что раньше мы не нашли рубежа, чтобы решить этот вопрос, то члены ЦК будут правы. Вы, Никита Сергеевич, инициатор “рязанского дела”. Это позорное дело катилось на протяжении двух лет по всей стране”».
Надо отметить, что Брежнев, на наш взгляд, продемонстрировал «мастер-класс» по разобщению связки Хрущев – Микоян. И, как далее видно из рассказа Ефремова, напомнил Микояну о его конфликте с Хрущевым по поводу махинаций секретаря Рязанского обкома Ларионова со сдачей мяса государству.
«Товарищ Микоян возражал против этого – получил в ответ гнев с вашей стороны. В результате развилось очковтирательство, много перебили людей.
В промышленности допущены ошибки, надо ее поднимать, работу перестраивать, восстановить отрасли. О вашем недостойном поведении многие говорили. Вы неправильно себя ведете в отношении Секретариата ЦК КПСС. Секретариат ЦК у нас хороший орган, а вы его шельмуете. В части кадров тоже допущено много ошибок. Предлагали, например, академика Сахарова отдать под суд. Вы поручали это товарищам Брежневу, Ильичеву и другим. Зачем вы измордовали товарища Кунаева – первого секретаря ЦК Казахстана?
Я, – сказал Брежнев, – отмежевываюсь от либерального мнения Анастаса Ивановича в отношении Хрущева, и правильно бы Микоян сделал, сняв свое предложение. Товарищ Хрущев не может оставаться
