В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

Н. С. Хрущев и П. Е. Шелест в урочище «Холодная гора» близ Белогорска

И мы просим, чтобы нам дали по чашечке кофе и по рюмочке коньяку. Не будет возражений? (Веселое оживление.) Позвоните Анастасу Ивановичу, в 2.40 он должен был приземлиться в Адлере. Он приехал сюда недели на три отдохнуть»[169].

Обратите внимание на важную деталь – сроки отпуска (три недели). Можно предположить, что и Хрущев был намерен пробыть в Абхазии столько же. Ведь первый секретарь здесь не только отдыхал, но и готовился к докладу. «В ноябре у нас будет пленум, – пояснил он японцам, – я докладчик. Я работаю здесь над докладом. Утром вот я поработал, потом бросил – пошел гулять. А теперь я вот отдыхаю, кофе пью»[170].

Встреча с японскими парламентариями свидетельствует о том, что отъезд из Крыма в Пицунду никак не мог быть личной импровизацией первого секретаря. Даже такие неофициальные по статусу встречи не организуют столь быстро, они планируются заранее.

Еще один важный момент. Хрущев между прочим сообщил о разногласиях с «соратниками» по вопросу планирования народного хозяйства: «У нас дела очень хорошо идут. 7-летний план мы, видимо, выполним с превышением на 40–43 млрд [руб.]. Сейчас мы уже приступаем к составлению нового плана. Сейчас у нас идет дискуссия внутренняя, будет ли это план на 5 лет – 1965–1970 годы, будет ли это план на 7–8 лет, и есть точка зрения, что надо на 10 лет. Мы теперь уже стали не годовые планы составлять, а двухлетние. Поэтому сейчас, может быть, уже настало время не пятилетний план составлять, а 10-летний. Этот вопрос сейчас прорабатывается»[171]. Вряд ли Хрущев стал откровенничать с иностранцами, если бы придавал большое значение информации Галюкова. Скорее всего, он бы предварительно узнал у Микояна о результатах его беседы с отставным чекистом. Как вы помните, Хрущев поручил Микояну встретиться с Галюковым и собрать более точные сведения о лояльности членов Президиума и их намерениях.

Во время беседы японские парламентарии выразили главе советского государства восхищение его «прекрасной дачей». Действительно, дача в поселке Пицунда Гагрского района была построена на живописном морском берегу в уникальной сосновой роще. Возведенная в 1958–1959 годах по проекту известного советского архитектора Посохина, она не только привлекала взгляд, но и была весьма комфортабельной. Помимо нее здесь, среди 14 тысяч реликтовых деревьев, по личному указанию Хрущева были построены в те же годы еще две государственные дачи и отдельно стоящий бассейн особой формы в виде огромной чаши размером 24,6 на 11 метров. Вода в нем переливалась через края и как бы сливалась с морем.

Распорядок последнего отпуска первого секретаря в Пицунде мало чем отличался от аналогичного распорядка его предыдущих пребываний здесь. Он вставал в восемь утра, до завтрака обязательно подолгу гулял вдоль берега. Сразу после завтрака, не занимавшего много времени, Хрущев вместе с помощником приступал к работе с документами. Чаще всего это происходило на открытой террасе бассейна. Отдохнув после обеда, Хрущев купался, после чего возвращался к делам: давал по телефону указания, проводил запланированные встречи. По вечерам первый секретарь отдыхал, просматривая фильмы в домашнем кинотеатре.

О причинах хрущевской пассивности спорят до сих пор. Одни считают, что он надеялся, как и в 1957 году, склонить чашу весов в свою пользу в последний момент, добившись большинства не на Президиуме, а на Пленуме ЦК КПСС. Другие полагают, что 70-летний Хрущев, запутавшийся в собственных политических ошибках, рассматривал свое смещение как наилучший выход из положения, снимающий с него всякую ответственность.

Тем не менее утверждают, что кое-какие превентивные шаги по укреплению своей позиции первый секретарь предпринял. Последнее время в публицистической литературе, видимо с легкой руки С. Н. Хрущева, все чаще встречаются ссылки на якобы имевший место звонок Хрущева маршалу Жукову. Мол, Хрущев примирительно заявил: «Тебя оговорили. Нам надо встретиться», – и распорядился запланировать свою встречу с опальным военачальником после отпуска в Пицунде.

На основании этого делают вывод, что именно Хрущев был инициатором встречи: не разговаривал с Жуковым семь лет и вдруг, когда запахло жареным, позвонил. Это не совсем так. Обратимся к документам.

Хрущев на протяжении всего этого времени пристально следил за Жуковым: по его распоряжению руководители КГБ докладывали о настроениях популярного в народе и армии отставника. Как при Сталине, использовались и агентурные донесения, и технические средства (прослушка). Дело дошло до крайних мер. После одной из докладных записок Семичастного, подробно повествовавшей, какие разговоры ведет обиженный пенсионер, вопрос о нем обсуждался на заседании Президиума ЦК. Тогда же, 7 июня 1963 года, было принято решение вызвать Жукова в ЦК и предупредить, а если не поймет, исключить из партии и арестовать[172]. Профилактическую беседу с маршалом поручили провести Брежневу, Швернику и Сердюку.

Дневниковая запись П. Е. Шелеста. 2 октября 1964 г.

Несмотря на эти хрущевские демарши (а у входившего на протяжении нескольких лет в состав партийного ареопага Жукова не могло быть иллюзий о неведении первого секретаря относительно состоявшейся проработки), маршал 27 февраля 1964 года написал пространное письмо с просьбой оградить его от продолжающихся в печати нападок. Письмо было адресовано «Первому секретарю Центрального Комитета КПСС товарищу Н. С. ХРУЩЕВУ, члену Президиума ЦК КПСС товарищу А. И. МИКОЯН». В нем Жуков, в частности, сообщал: «В ряде мемуаров, журналах, в различных выступлениях высказывались и высказываются всякие небылицы, опорачивающие мою деятельность как в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период…

Госдача № 9 («дача Хрущева») в Пицунде

Вопреки решению Октябрьского Пленума ЦК КПСС 1957 г., меня здорового человека лишили работы и уволили в отставку. Больше года под различными предлогами мне не разрешали посещать партийные собрания, а затем меня вызвал полковник из политуправления и объявил, что есть указание передать меня на партучет в райком.

Мне даже не дают возможности посещать собрания, посвященные юбилеям Советской Армии, а также и парадов на Красной площади. На мои обращения по этому вопросу в МК партии в ГлавПУР мне отвечали “Вас нет в списках”.

Никита Сергеевич и Анастас Иванович! поймите в какое положение я поставлен…

Но вот сейчас на меня вновь клеветники наговаривают всякие небылицы. И, как мне известно, докладывают Вам всякие вымыслы о нелойяльном моем отношении к Вам и к другим членам Президиума ЦК. Как только поворачивается язык у этих людей, есть ли у них простая человеческая совесть.