В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Спустя годы об этом поведал в своих воспоминаниях Мухитдинов, изгнанный в 1961 году из Президиума ЦК Хрущевым при поддержке Козлова и Суслова. Вот его рассказ.
«Когда я стал работать в Центросоюзе, домой обычно ходил пешком. Иду однажды по улице Куйбышева, это было незадолго до снятия Хрущева, мимо Министерства финансов, как вдруг подбегает ко мне охранник Ф. Р. Козлова, поздоровался и говорит:
– Фрол Романович приглашает вас. Вон стоит его машина…
Я сел в машину, и мы поехали. Вышли из машины и стали прогуливаться у памятника Юрию Долгорукому. Козлов, начав издалека о том о сем, перешел к конкретной теме. Он сказал:
– Хозяин в последнее время неважно себя чувствует. Жаловался на здоровье. Не исключено, что может подать в отставку.
Видя, что он ждет моей реакции, я ответил:
– Не думаю. Ведь всего около двух лет прошло со времени последнего съезда, а предстоит еще много сделать для выполнения принятых решений. Да и не видно, чтобы здоровье сдавало.
– Нет, симптомы налицо. Как думаешь, какая может быть расстановка? Кто вместо него?
– Да нет, такой вопрос вряд ли может стоять. Исключаю, что именно сейчас Никита Сергеевич уйдет.
– А все-таки? – настаивал Фрол Романович.
– Знаешь, это сейчас не моя проблема. Будет нужно, Президиум решит.
– Но ты же член ЦК. Окончательное-то решение за Пленумом.
– Ну, если ты так настаиваешь, то думаю, что Первым секретарем мог бы стать Косыгин. И можно было бы учредить пост второго секретаря, избрав Брежнева.
Мой ответ оказался для Козлова как холодный душ. Видимо, не этого он ждал.
– Ну, а если бы выдвинули меня? – вернулся он к началу разговора.
– Если выдвинут, тогда и буду думать, как голосовать: «за» или «против». Но думаю, вряд ли тебя выдвинут вместо Никиты Сергеевича.
– Почему?
– По твоей же собственной вине. Посмотри: именно при Никите Сергеевиче и благодаря ему ты так вырос по службе. Тебе он доверил самый важный участок – кадры. Раньше целое управление занималось этим, а теперь ты один. Все идут к тебе, даже секретари ЦК. Вот ты кичишься, что сделал революцию в кадрах, сменил значительно больше половины номенклатуры. А многие считают это массовым избиением кадров. Не только в Таджикистане, во многих местах помнят об этом и вряд ли простят тебе когда-нибудь»[98].
Ю. А. Гагарин, Н. С. Хрущев, Сукарно, Л. И. Брежнев в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. За ними Н. Г. Игнатов и А. И. Микоян
Как видно из процитированного фрагмента воспоминаний Мухитдинова, еще одной группой партийной номенклатуры, которая участвовала в снятии первого секретаря, были члены Центрального Комитета КПСС. Конечно, их голосование было во многом формальным, так как кандидатуру первого (генерального) секретаря выдвигало Политбюро. Но роль членов ЦК нельзя было недооценивать. Доказательство тому – события июня 1957 года. Тогда именно группа членов ЦК, сторонников Хрущева, явилась в Кремль и прервала очередное заседание Президиума ЦК, на котором решался вопрос о хрущевской отставке. Члены ЦК потребовали немедленного созыва пленума, где противники Хрущева были объявлены «антипартийной группой», а чуть было не отправленный в отставку первый секретарь восторжествовал и превратился в единоличного лидера партии и страны.
Весьма показательны в этом смысле откровения Молотова в 1962 году в связи с делом об исключении его из рядов КПСС. На заседании бюро Свердловского райкома партии он попытался оправдать свои действия в 1957 году. «Меня назвали заговорщиком, – заявил Вячеслав Михайлович. – Товарищи, иногда так называемые заговоры бывали и раньше. Я участник так наз[ываемого] “заговора” совместно с Лениным на Х съезде партии. Во время Х съезда партии Ленин перед выборами ЦК собрал нас, человек 25 из наиболее надежных делегатов-ленинцев Х съезда, и подробно растолковал, что мы должны принять меры среди делегатов съезда насчет предстоящего голосования при выборах новых членов ЦК, что нужно голосовать так, чтобы не прошли некоторые из более популярных троцкистов, поскольку не все делегаты могут вовремя это учесть. Ленин до Х съезда не раз оставался в меньшинстве при голосованиях в ЦК, и он считал это опасным на будущее время. Поэтому он собрал определенную группу из нескольких делегатов. Я был тогда секретарем ЦК Украины, и он, видимо, считал полезным включить меня в эту группу. И мы действительно принимали меры в неофициальном порядке. Это был некоторый сговор, но это было вызвано интересами партии. И во время работы Сталина на посту первого секретаря не раз приходилось собираться в неофициальном порядке и подготавливать меры против троцкистов, против правых. И это было в интересах партии.
Вот, наконец, 1953 г. С т. Хрущевым мы – несколько членов Президиума ЦК – сговорились перед заседанием Президиума, где обсуждался вопрос о Берия, который был тогда членом Президиума, как подойти к этому делу, чтобы не было разногласий и чтобы он на этом же заседании Президиума был арестован. И мы заранее сговорились и приняли меры, хотя некоторые и колебались по этому вопросу, но уже за дверями стояла военная группа. Когда решение было принято, в зал заседания вошла заранее подготовленная военная группа и арестовала Берия.
Бывают такие моменты, когда интересы партии требуют неформальных мер»[99].
Интриги в высшем эшелоне партийно-государственного руководства страны были типичным явлением. Они шли постоянно. Были они при Ленине и при Сталине. Члены сталинского Политбюро интриговали друг против друга, стремясь увеличить свое влияние. Интриги эти шли через «вождя всех времен и народов»: члены Политбюро сообщали ему информацию, компрометирующую соперников. Генсек поддерживал такие настроения и стремления и сам активно интриговал, натравливая друг на друга свое ближайшее окружение.
После смерти Сталина основное отличие интриг заключалось в том, что лелеять коварные замыслы члены Политбюро осмеливались не только друг против друга, но и против выдвинутого ими самими лидера. Практически каждый из них в глубине души считал, что сам способен возглавить партию и страну. Как мы видели, даже Козлов, которого Хрущев сделал вторым секретарем, и тот не оставлял мысли о том, что сможет занять хрущевское место. Интриги продолжались и после прихода к власти Брежнева.
Хрущев, пытаясь предотвратить возможность сговора, также насаждал в своем окружении атмосферу соперничества и вражды. В этом смысле Хрущев был достойным учеником Сталина. Мухитдинов, например, рассказывает о том, как пытался помирить двух членов Президиума и секретарей ЦК – Кириченко и Козлова, организовав их встречу у себя на даче за ужином с выпивкой. «Они
