В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Брежнев – тоже честолюбивый деятель, но гораздо более осторожный, менее самоуверенный и амбициозный, более склонный прислушиваться к мнениям других. Не стеснялся спрашивать совета и прилюдно. Подобно Хрущеву он тоже был хитрым, но, пожалуй, более последовательным в своих замыслах, неторопливым, гораздо более сдержанным и менее склонным выдавать всем на-гора свои настроения и намерения. И конечно, это был человек куда более терпеливый и терпимый, даже доброжелательный к людям (до определенных пределов). Но и эта веселая доброжелательность была не без расчета. Однажды, расслабившись в вагоне во время одной из командировок, Леонид Ильич бросил такую фразу: “Знаешь, Андрей, обаяние – это очень важный фактор в политике”»[67].
Некоторые публицисты, ссылаясь на якобы нерешительный характер Брежнева, утверждают, что во главе заговорщиков стоял не он, а более волевые и напористые Подгорный и Шелепин. При этом не учитываются ни фактически второе место Брежнева в партийной иерархии в 1964 году (для партийно-государственной номенклатуры, привыкшей неукоснительно блюсти дисциплину, это имело решающее значение), ни его богатый жизненный опыт и такие личные качества, как удивительное «чутье власти», умение сохранить себя в ней, невзирая на любые обстоятельства и невзгоды.
Косвенным свидетельством того, что так называемые комсомольцы не планировали в октябре 1964 года выдвигать на главный пост Шелепина, служат воспоминания близкого к его группе Егорычева. Во время подготовки пленума по смещению Хрущева Николай Григорьевич высказывал в узком кругу сомнения относительно способности Брежнева справиться с ролью первого секретаря ЦК и в качестве альтернативы предлагал Косыгина. Тем не менее Егорычева убедили, что Брежнев «не слабее Косыгина»[68].
Неслучайно большинство очевидцев событий роль главы заговорщиков отдают именно Брежневу. Отнюдь не симпатизирующий ему Шелест в своих мемуарах откровенно пишет: «Главным интриганом и карьеристом выступал Брежнев. Нельзя сказать, что он сам это делал, но хитро привлек разными посулами на свою сторону немало руководящих работников. Но мотив был один: сместить Хрущева, которого он смертельно боялся и перед которым подобострастно заигрывал»[69].
Воронов также свидетельствует в пользу Брежнева: «Нити вели в Завидово, где Брежнев обычно охотился. Сам Брежнев в списке членов ЦК ставил против каждой фамилии “плюсы” (кто готов поддержать его в борьбе против Хрущева) и “минусы”. Каждого индивидуально обрабатывали». В этом интервью на вопрос «И вас?» Воронов ответил: «Да. Целую ночь»[70]. В другом – уточнил, что «обработка» его самого завершилась в прикрепленном к Брежневу автомобиле «Чайка» по дороге из Завидова, откуда после охоты оба возвращались в Москву: «В руках Брежнева я видел справочник “Состав Центрального Комитета и Центральной Ревизионной Комиссии КПСС”, в котором он около каждой фамилии ставил крестики, галочки и какие-то другие значки – очевидно, отмечал, кто уже “созрел” и с кем еще надо поработать, чтобы привлечь его в антихрущевскую компанию»[71].
Н. С. Хрущев, Р. Никсон, Н. Г. Игнатов, Л. И. Брежнев на выставке США в парке Сокольники в Москве. 24 июля 1959 г.
Поскольку высшими органами в тогдашней системе власти были Президиум (бывшее Политбюро) и Секретариат ЦК, внимательнее посмотрим на расклад сил в партийной верхушке. Попробуем представить, какие обстоятельства должен был учитывать Брежнев, ставя плюсы и минусы против фамилий членов этих партийных органов.
На тот момент в Президиум и Секретариат ЦК входили 17 человек. Членами Президиума были Брежнев, Воронов, Кириленко, Козлов, Косыгин, Микоян, Подгорный, Полянский, Суслов, Шверник и, естественно, Хрущев. Кандидатами в члены Президиума – Гришин, Ефремов, Мазуров, Мжаванадзе, Рашидов, Шелест. В заседаниях Президиума принимали участие секретари ЦК, не входившие в его состав. Эту должность в 1964 году занимали Андропов, Демичев, Ильичев, Поляков, Пономарев, Рудаков, Титов и Шелепин. При голосовании голоса кандидатов в члены Президиума и секретарей ЦК считались совещательными.
Первым в брежневском списке стоял Подгорный, второй по значимости заговорщик. Как и Брежнев, он немало повидал на своем веку, прежде чем взобрался на партийный Олимп. Сначала Подгорный двигался по хозяйственной линии: с 1939 по 1946 год был заместителем наркома пищевой промышленности Украины и СССР, с 1946 года – постоянным представителем Совмина Украины при Совете Министров Советского Союза. С 1950 года Подгорный на партийной работе: за семь лет прошел путь от должности первого секретаря Харьковского обкома до первого секретаря ЦК Компартии Украины. Членом ЦК КПСС он стал в 1956 году, а в состав Президиума ЦК вошел в 1960 году. В декабре 1964 года ему исполнился 61 год.
Главных заговорщиков объединяло то, что оба были выходцами из украинской республиканской парторганизации и выдвиженцами Хрущева, оба по очереди замещали его на хозяйстве во время длительных зарубежных командировок. Соединяет их в своей уничижительной характеристике и Арбатов, в те годы сотрудник одного из отделов ЦК КПСС: «Не знаю, претендовал ли на первую роль Н. В. Подгорный, но он был еще темнее и консервативнее Брежнева»[72].
Выше упоминалось, как Брежнев заручился согласием на поддержку Председателя Совета Министров Российской Федерации Воронова. Это был опытный партийный и советский работник, вошедший в состав Президиума ЦК в 1961 году. До этого долгие годы он проработал первым секретарем Читинского и Чкаловского (Оренбургского) обкомов партии, заместителем министра сельского хозяйства СССР. В 1964 году ему было 54 года. Знавший Воронова историк Родионов, занимавший в 1964 году пост второго секретаря ЦК Компартии Грузии, вспоминает: «Воронов производил на меня впечатление сугубо делового и очень принципиального руководителя. В подготовке к заговору он практически не участвовал, хотя и поддался перед Пленумом ЦК соответствующей обработке, о чем впоследствии очень сожалел. По его собственному признанию
