Зоя Гаррисон - Большое кино

— Жениться? Он что, делал Кит предложение?

— О нет! Сначала он хотел стать эмиром, чтобы потом как это у вас говорится? — сразить ее наповал. Но, увидев эти фотографии, он захотел…

— Убить Кит, — закончила за него Либерти.

— Я благодарен вам за понимание. Но это еще не все, мисс.

Он рассказал русскому о вендетте. Тот предложил довести ее до конца.

— Что он попросил в обмен на свои услуги?

— Помощи.

— В чем?

— В смещении Арчера Ренсома. Ахмед заключил с ним сделку. Теперь наша семья работает на русского.

— Но не вся. Вы с младшим братом не в счет. Ситуация начинает проясняться… Одного не возьму в толк, почему Кит Рейсом до сих пор жива? Такой пройдоха, как Раш Александер, может убрать любого. Ему это обойдется, — она прищелкнула пальцами, — всего-то в стоимость недорогого спортивного автомобиля.

— Вы видали когда-нибудь крупных кошек, мисс?

— Вроде тигров и львов?

— Или пантер, пум. Поймав добычу, они никогда не убивают ее сразу.

— Желание продлить удовольствие?

Собеседник кивнул:

— Имея дело с этим русским, всегда помните: он как большая кошка. Медленно крадется, ходит вокруг жертвы кругами.

Сначала была та девушка…

— Монетт Новак?

— Да. Он начал с попытки уничтожить то, что Кит любит больше всего, — ее работу. А потом… Только учтите, мисс Адамс: стоит ему заподозрить, что вы хорошо осведомлены, — он убьет и вас, причем быстро. С вами он тешиться не станет.

На этот раз Либерти стало действительно страшно. Она водрузила на стол свою бесформенную сумку, загородившись ею от тротуара.

— Вы совершенно правы, мисс: нам больше нельзя сидеть вместе.

— Скоро я опубликую свой материал, Дхали, — это единственный известный мне способ защитить Кит Рейсом, а вы обязаны мне помочь. Хочу, чтобы вы пообещали мне…

— Я — ваш покорный слуга, мисс.

— Пока не выйдет моя статья, вы будете защищать ее лично.

Дхали допил шампанское и положил на столик стодолларовую купюру.

— Я все исполню в точности.

— Вы действительно хотите отвести от нее беду? — спросила Либерти, пристально глядя на него.

— Она была мне как сестра. Со старой вендеттой покончено, как и с теми, кто не может от нее отказаться.

Они встали и вместе пошли к выходу.

— Где мне вас искать?

— Позвоните в «Сад скульптуры» и спросите Маруна. Он будет знать, где меня найти.

— Понимаю, ребята из «Сада» — стойкие оловянные солдатики Китсии…

Он улыбнулся:

— Солдатики, но не только Китсии.

— А сама Китсия знает о соглашении Ахмеда и Александера?

— Да, мисс, знает. От меня.

Либерти кивнула и шагнула к вращающейся двери, но Дхали удержал ее, взяв за руку:

— Будьте осторожны, мисс. Он крайне опасен.

— Кто, Ахмед?

— Раш. Его ненависть убивает.

Либерти в четвертый раз надавила на дверной звонок. Аманда Александер обязана быть дома! Возможно, она получит от Аманды какое-то оружие, пускай не самое убийственное, чтобы с его помощью можно было помешать Рашу Александеру осуществить задуманное.

Наконец дверь приоткрылась. Аманда холодно глядела на журналистку. Либерти поразила разница между двумя миссис Александер — той, которую она видела на приеме, и теперешней, с красными глазами и распухшим носом.

— У меня создалось впечатление, что наша встреча отменена.

— Неужели? — Либерти искусно разыграла удивление. — Я полдня звонила к себе в офис, но мне ничего не сообщили.

Аманда смотрела на нее во все глаза, но Либерти это было нипочем. Наконец хозяйка со вздохом распахнула дверь и впустила назойливую гостью. Следуя за ней, Либерти восхищалась красным деревом стен и светлыми кашмирскими коврами под ногами. «Неужели это дом убийцы?» — мысленно спросила она у своего отражения в высоком зеркале и тут же в панике стала приглаживать растрепавшиеся волосы.

— Хотите чаю? — Миссис Александер остановилась в дубовых дверях гостиной и перебирала нить жемчуга у себя на шее.

— Пожалуй, — кивнула Либерти, восхищенно глядя на два рембрандтовских офорта на стене. — Не возражаете, если я воспользуюсь телефоном?

— Пожалуйста.

С близкого расстояния следы слез на лице Аманды были еще заметнее, и Либерти не без основания полагала, что виновником их был Раш. Что, если Аманда знает о его замыслах, но считает, что не в силах ему помещать?

Высокие двери распахнулись, и Либерти увидела комнату, выдержанную в темных тонах, от пола до потолка занятую книжными полками.

— Обычно я не принимаю здесь гостей, но, помнится, вы говорили, что Китсия советовала вам взглянуть на нашу коллекцию фотографий?

— Совершенно верно.

— Пока вы будете смотреть, я заварю чай.

Аманда вышла, и Либерти огляделась. В библиотеке отсутствовало естественное освещение. В столь темном помещении у нее мог начаться приступ клаустрофобии. Будь ее воля, она сорвала бы красные бархатные портьеры, закрывающие окна. На резной полке алтареподобного камина из черного мрамора были расставлены те самые фотографии в красивых рамках, о которых упоминала Китсия. Перед камином находились два виндзорских кресла, третье кресло стояло перед занавешенным окном, четвертое было придвинуто к маленькой конторке, на которой высился старинный телефонный аппарат.

Либерти схватила трубку и набрала рабочий номер Кит.

— То есть как «рассердилась и сбежала»? — Либерти постукивала карандашом по аппарату. — Если она вернется, скажите, что нам надо срочно поговорить! Это прежде всего в ее интересах. Я у Аманды Александер. Не забудьте передать ей мои слова, Саша.

Этим ее телефонные переговоры ограничились. Найдя в сумке записную книжку, она набрала частный номер Арчера и долго держала трубку, слушая длинные гудки. Что бы она ему сказала, если бы он ответил? Что Раш собирается его разорить?

Но у нее не было доказательств…

— Вы закончили? — спросила Аманда, вкатывая тележку с чаем.

— Да, спасибо.

— Кажется, скоро пойдет дождь, не мешало бы разжечь камин. — Миссис Александер обращалась больше к себе, чем к гостье.

Опустившись в кресло. Либерти ждала момента, чтобы завладеть вниманием хозяйки.

— Лету конец. — Она сняла крышку с одного из чайничков и вдохнула волшебный аромат. — Прелестно, миссис Александер! Можно налить?

— Конечно, угощайтесь. Надеюсь, чай успел завариться.

Либерти подняла тяжелый чайник и наполнила две чашки.

Себе она добавила сливок. Это было настоящее английское чаепитие: с лососиной, сливочным сыром, треугольным печеньем и ячменными лепешками в блюде под крышкой. Но Либерти было не до угощения.

Аманда Александер, сидя неподвижно, наблюдала за Либерти: